Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

Нетленная память об Огненной дуге

Битва на Курском выступе стала одним из крупнейших и кровопролитнейших сражений Второй мировой войны. По степени напряжённости и драматизма она ни в чём не уступала ни предшествующей ей битве под Москвой, ни сражению под Сталинградом. И несмотря на то, что по численности войск и техники в районе Огненной дуги в июле – августе 1943 года Красная Армия превосходила германский вермахт, тем не менее советским солдатам и офицерам пришлось приложить огромные усилия, проявив при этом невероятное упорство и мужество, чтобы выстоять в жестокой схватке с матёрым врагом.

Много десятилетий назад отгремела эта битва. И все последующие годы не прекращалась работа по её исследованию. Однако до начала 1990-х годов у историков не было возможности объективно и всесторонне изучить действия противоборствующих сторон, так как боевые документы были засекречены. Не удивительно, что научная литература советского периода, описывающая Курскую битву, отличалась субъективизмом оценочных суждений.

Сегодня благодаря не известным прежде оперативным и отчётным материалам частей и соединений Красной Армии, хранящимся в Центральном архиве Министерства обороны России, появилась возможность воспроизвести близкую к реальности картину тех далёких событий. Более взвешенному анализу действий войск с обеих сторон фронта помогает и изучение трофейных боевых документов немецкой 4-й танковой армии.

Но обо всём по порядку.

Абрисы летней кампании

После поражения войск вермахта в 1942 году под Сталинградом и оставления значительной части завоёванной территории Адольф Гитлер и его ближайшее окружение уже не строили иллюзий по поводу завоевания Советского Союза. Противник набирался опыта и сил, советская промышленность, обеспечивающая Красную Армию оружием и боеприпасами, была на подъёме. В то же время ресурсы Германии, воюющей на два фронта, постепенно таяли. По мнению фюрера, принудить Советы к миру на приемлемых для немцев условиях могло крупное поражение Красной Армии в период летней кампании 1943 года. И на разработанную в штабе вермахта стратегическую операцию «Цитадель» возлагались большие надежды.

План предусматривал боевые действия в районе Курской дуги – образовавшегося выступа глубиной 150 и шириной 200 км, обращённого в западную сторону. Было решено нанести сходящиеся удары из районов городов Орёл (с севера) и Белгород (с юга). Ударные группы должны были соединиться в районе Курска, окружив и поэтапно уничтожив войска Центрального и Воронежского фронтов Красной Армии.

Особую роль во взломе обороны противника и уничтожении его бронетехники Гитлер отводил новым тяжёлым танкам Т-V «Пантера», Т-VI «Тигр» и самоходным артиллерийским установкам (САУ) «Фердинанд».

Существенно усиливалась штурмовая противотанковая авиация. Так, на базе истребителя «Фокке-Вульф-190» была разработана версия штурмовика для поддержки сухопутных войск. А пикирующий бомбардировщик Ю-87 немецкие конструкторы довооружили 37-мм пушками, способными поражать бронированную цель сверху. Кроме того, под Курск были переброшены четыре из пяти эскадрилий штурмовиков «Хеншель-129», также приспособленных для борьбы с танками.

Ради укомплектования войск этой новой техникой фюрер даже приказал отложить наступление, перенеся его с мая на июль, что дало советским войскам дополнительное время для выстраивания глубокой эшелонированной обороны. Только в полосе Воронежского фронта было отрыто 4200 км траншей и ходов сообщения. Для сравнения: это больше, чем расстояние от Москвы до Мадрида. В полосе Центрального фронта эта цифра составила 5000 км! В районе Курского выступа было построено 2000 км дорог, возведено 686 мостов. За три месяца железнодорожные войска доставили под Курск более 300 тысяч вагонов с техникой и грузами.

Для проведения операции немцы сосредоточили группировку, насчитывавшую около 50 дивизий (из них 18 танковых и моторизированных), 2 танковых бригады, 3 отдельных танковых батальона и 8 дивизионов штурмовых орудий. Руководство войсками осуществляли генерал-фельдмаршалы Гюнтер фон Клюге (группа армий «Центр») и Эрих фон Манштейн (группа армий «Юг»). Организационно ударные силы входили в состав 2-й танковой, 2-й и 9-й армий (командующий – генерал-фельдмаршал Вальтер Модель, группа армий «Центр», район Орла) и 4-й танковой армии, 24-го танкового корпуса и оперативной группы «Кемпф» (командующий – генерал Герман Гот, группа армий «Юг», район Белгорода).

Воздушную поддержку немецким войскам оказывали силы 4-го и 6-го воздушных флотов. Для проведения операции в район Курска на южный фланг были выдвинуты несколько элитных танковых дивизий СС: 1-я – «Лейбштандарт Адольф Гитлер», 2-я – «Дас Райх» и 3-я – «Тотенкопф» («Мёртвая голова»).

Мощные ударные группировки немцев насчитывали около 900 тысяч человек, около 10 тысяч орудий и миномётов, 2758 танков и штурмовых орудий, около 2050 самолётов.

О замыслах противника руководству Красной Армии стало известно из разведданных, полученных от сотрудника Верховного главнокомандования вермахта. И 12 апреля 1943 года на стол Сталина лёг переведённый с немецкого точный текст директивы № 6 о плане операции «Цитадель», который Гитлер подпишет только через три дня.

Имея сведения о будущих действиях немцев, советское командование приняло решение измотать войска неприятеля в обороне, после чего нанести сокрушительные контрудары. Для выполнения первой части этого плана было создано восемь оборонительных рубежей. Средняя плотность минирования на направлении ожидаемых ударов противника составляла 1500 противотанковых и 1700 противопехотных мин на каждый километр.

Во главе войск Центрального фронта, оборонявших северный фас Курского выступа, стоял генерал армии Константин Рокоссовский, а войсками Воронежского фронта на южном фасе командовал генерал армии Николай Ватутин. В качестве оперативного резерва в основании курского выступа находился Степной фронт под началом генерал-полковника Ивана Конева. Он предназначался для остановки наступления противника в случае его прорыва основных оборонительных позиций. Координацию действий фронтов осуществляли представители Ставки Верховного Главнокомандования (ВГК) маршалы Советского Союза Георгий Жуков и Александр Василевский.

Войска Центрального, Воронежского и Степного фронтов насчитывали около 1,9 миллиона человек, более 4900 танков и самоходок, 27 тысяч орудий и миномётов, 2700 самолётов.

Готовилось гигантское сражение, от исхода которого одинаково зависела судьба как СССР, так и Германии.

«Юг», устремлённый на север

Начало немецкого наступления было запланировано на три часа утра 5 июля 1943 года. Но советская сторона за полчаса до его начала нанесла массированный артиллерийский удар по немецким окопам. Правда, эта артподготовка пришлась по пустым позициям, так как солдаты противника ещё спали в блиндажах. Зато большой ущерб был нанесён артиллерии и связи. Поэтому атака группа армий «Центр» и «Юг» началась на 1,5–2 часа позже намеченного срока.

Первоначально армия Моделя ценой больших потерь прорвала главную оборонительную полосу на ольховатском направлении и вклинилась на 6–8 км. Отбивая контратаки советских войск, противник медленно продвигался вперёд. Но все его попытки прорваться через вторую полосу обороны в районе села Ольховатка и станции Поныри закончились неудачей. Исчерпав все свои резервы, немцы вынуждены были отказаться от наступления, перейдя 11 июля к обороне. Таким образом, группе армий «Центр» не удалось, как предусматривалось планом операции «Цитадель», окружить на четвёртый день сражения советские соединения.

Однако стоит заметить, что Рокоссовский на севере находился в более выгодном положении, чем его южный сосед. Танкоопасным здесь был лишь 90-километровый коридор в лесах северного фаса Курской дуги. Армии Ватутина, напротив, занимали позиции на открытой степной местности, где у немцев была полная свобода в направлении выбора удара. Определить точное направление движения атакующего танкового клина и, соответственно, сконцентрировать в нужном месте свои силы было невозможно.

Так что события на южном фасе курского выступа развивались по совершенно иному сценарию. К 10 июля ситуация в районе Воронежского фронта стала критической. Здесь группировка Манштейна, несмотря на большие потери танков, уже преодолела две из трёх полос советской обороны. И чтобы не допустить прорыва последнего оборонительного рубежа, Ставка ввела в бой стратегические резервы. На белгородское направление двинулись два отдельных танковых корпуса: 2-й и 10-й и две армии: 5-я гвардейская танковая (гв. ТА) под командованием генерал-лейтенанта Павла Ротмистрова и 5-я гвардейская общевойсковая (в составе семи стрелковых дивизий) под началом генерал-лейтенанта Алексея Жадова.

Переброска своим ходом нескольких сотен единиц бронетехники на сотни километров форсированным маршем – отчаянное решение. В Красной Армии опыта передислокации на большое расстояние столь крупного механизированного соединения не было. Дело также осложняли тяжёлые дорожные и погодные условия плюс слабая разведка маршрутов. К тому же моторесурс танков весьма ограничен, и, забегая вперёд, скажем, что по окончании марша все они пришли в состояние, которое можно определить как «предремонтное». Танкисты же, три дня в условиях жары и пыли не вылезавшие из машин, от усталости валились с ног.

Но в сложившейся ситуации советскому командованию нужно было во что бы то ни стало вовремя перебросить войска на опасное направление. И танковая армия Ротмистрова в целом выполнила поставленную задачу, в течение 7–9 июля преодолев 350 км.

Таким образом, близ станции Прохоровка сконцентрировалась огромная сила. Общая численность обеих гвардейских армий превышала 100 тысяч человек, из них более 50 тысяч – непосредственно боевой состав. В трёх корпусах 5-й гв. ТА числилось более семисот танков, в том числе 453 Т-34.

Неосуществимые планы

На острие удара 4-й танковой армии Гота (ГА «Юг») были 48-й танковый корпус (тк) и 2-й танковый корпус СС. Первый из них, наступая в направлении Черкасское – Яковлево – Обоянь, должен был прорвать три линии обороны Воронежского фронта и в районе Яковлево соединится с частями СС, окружив часть войск 6-й гв. армии. Затем предполагалось выдвинуть 2-й тк СС в направлении Прохоровки, а 48-му тк – продолжить наступление на основном направлении Обоянь – Курск.

Манштейн считал, что как только начнёт рушиться оборона, русские бросят в бой сильные резервы. И он не ошибся.

С советской стороны нанесение фронтового контрудара в районе станции Прохоровка было назначено на 12 июля. Добро на это дал лично Сталин, полагавший наряду с маршалом Василевским, что сил двух резервных армий хватит на то, чтобы совместно с армиями Воронежского фронта окружить основные силы вклинившейся группировки 4-й ТА, завершить её разгром, восстановить утраченное положение и создать условия для последующего перехода в контрнаступление.

Но планы, выношенные над штабными картами, тяжело воплощались в жизнь на местности. А местность эта к тому же не очень благоприятствовала развёртыванию танковой армии. Окрестности Прохоровки изобиловали глубокими, не проходимыми для бронетехники оврагами и урочищами, рядом была болотистая пойма реки. Накануне запланированного контрудара немцы практически преодолели тыловую армейскую полосу Воронежского фронта и захватили районы юго-западнее и западнее станции.

Гот, зная о подходе к Прохоровке крупных подвижных соединений, отдал приказ войскам как можно быстрее овладеть станцией или, в крайнем случае, всеми более или менее подходящими участками для развёртывания крупных танковых сил перед ней. И 2-й тк СС с этой задачей справился.

В сложившейся ситуации Ватутин понимал, что в главном враг его переиграл, создав очень сложные условия для проведения контрудара. Ведь его план не предусматривал прорыва неприятелем третьей линии обороны.

Но упрекать красноармейцев в нестойкости было бы несправедливо. Они сражались мужественно и самоотверженно, подчас бросаясь под гусеницы вражеских танков не только со связками гранат, но даже с противотанковыми минами. Так что движение частей вермахта в северном направлении отнюдь не было лёгкой прогулкой.

За семь суток боёв во 2-м тк СС вышло из строя 50,4% бронетехники, ещё больше потерял 48-й тк – 69%. И хотя безвозвратные потери не были столь существенными, а ремонтные службы работали выше всяких похвал, ударная мощь дивизий значительно снизилась, и быстро восстановить её потенциал уже не удавалось.

Как было метко подмечено одним из немецких офицеров: от грозного льва русские оставили лишь побитую шкуру.

Показателен бой с участием одной из красноармейских рот 2-го батальона 6-й мотострелковой бригады. Окопы солдаты оставили лишь тогда, когда от роты осталось 25 человек и кончились патроны. Решили пробиваться к своим, причём неординарным способом. Горстка воинов двигалась, пристроившись к наступающим танкам противника. Находчивость выручила: фашистские танкисты, видимо, приняли их за свою пехоту. Но впереди были советские позиции, которые встретили прорвавшиеся танки как полагается. Тогда мотострелки бросились в ту сторону, откуда вела огонь артиллерия. На этот раз фашисты ударили им в спины из пулемётов. Пробежав с километр, остатки роты попали под пулемётный и миномётный огонь уже наших бойцов. Залегли. А потом, подняв вверх автоматы и идя во весь рост, дали понять, что идут свои. Огонь прекратился. Так небольшая группа смельчаков добралась до нового оборонительного рубежа.

Бой, ставший легендой

12 июля в контрудар готовились перейти шесть армий Воронежского фронта из восьми, находившихся в его составе, в том числе переданные из резерва Ставки ВГК – 5-я гв. А и 5-я гв. ТА с приданными в оперативное подчинение 2-м тк и 2-м гв. Тацинским тк. Однако надежды на то, что план контрудара осуществится, начали рушиться ещё до начала операции. К вечеру 11 июля эсэсовцы вплотную подошли к дороге Прохоровка – Береговое. Вся подготовка ввода в бой танковой армии пошла насмарку. Было непонятно, как теперь армия Ротмистрова будет переходить к контрудару и на каком участке разворачивать несколько сотен танков. Если быть более точными, то восточнее Прохоровки к утру 12 июля в атаке было готово двинуться 808 танков, 32 САУ (из находящихся в ремонте и отставших на марше 931 танка и 42 САУ).

В результате на узком участке фронта не удалось создать единого ударного кулака: чтобы развернуться в боевой порядок, не было места даже одной танковой бригаде, не говоря о целом корпусе.

К тому же возможности армии существенно ограничило то, что почти пятую часть сил (161 танк и 11 САУ) ещё до начала контрудара пришлось направить на её левый фланг, дабы ликвидировать угрозу прорыва.

Командование 5-й гв. ТА делало упор на стремительный рывок вглубь обороны противника с первых минут атаки и выставило в первый эшелон 234 танка и 19 САУ. Второй эшелон, состоящий из танковой и мотострелковой бригады, имел задачу нарастить силу удара и восстановить численность танков первой волны после понесённых ими потерь. Но осуществиться этому было не суждено.

О том, что восточнее Прохоровки сосредоточено два-три свежих танковых корпуса, немцы знали. Не заметить сплошные многокилометровые колонны техники, двигавшиеся в дневное время к станции, их авиаразведка просто не могла. Поэтому за короткую летнюю ночь дивизия СС «Лейбштандарт» создала устойчивую противотанковую оборону.

Несколько расшатать её могла бы качественная артподготовка, предшествовавшая контрудару. Но при смещении 11 июля позиций немцев должны были измениться и нанесённые прежде на карты цели для советской фронтовой группы артиллерии дальнего действия. А этого не произошло. В результате артподготовка, прошедшая утром 12 июля, не нанесла сколь-нибудь существенного урона переднему краю немцев. Не отличилась артиллерия и при поддержке танковой атаки, как, впрочем, и авиация.

В 10:00 Ротмистров отдал приказ о начале атаки.

Многие читатели, помня фильмы, статьи и книги времён СССР, представят себе лавину советской бронетехники и встающие у неё на пути немецкие танки. Далее идущие встречными курсами машины перемешиваются, и всё превращается в гигантский ревущий клубок из танков, огня и людей.

Но документы утверждают, что события того трагического дня происходили по-иному.

Больше 80 машин в небольшой лощине развернуть было невозможно. Готовящийся к атаке танковый клин оказался заперт в теснине балок юго-западнее Прохоровки и фактически лишён манёвра и своей ударной мощи.

К тому же построение в боевой порядок происходило на глазах у противника, так как советские танки, прежде чем занять своё место в общем строю, должны были преодолеть передний край пехоты и по узким проходам, проделанным накануне в минных полях, выйти на оперативный простор. Это позволило немцам не только подготовиться к отражению нападения, но и открыть артогонь по выстраиваемой бригаде.

Но и после сигнала к атаке удачными действия экипажей не назовёшь. Набрать скорость не удалось: местность была такова, что танки вынуждены были идти скученно, что мешало маневрированию. К тому же пришлось обходить широкий овраг, становясь при этом удобной мишенью для танков и артиллерии противника. В результате первый эшелон атакующей техники эссесовцы с подготовленных позиций полностью расстреляли.

На пути второго эшелона наступающих появилось много подбитых и горящих машин, усилилась задымлённость поля боя. В результате темп атаки начал падать. А интервал ввода в действие танковых бригад всё увеличивался: с планируемых 30 минут до 1–1,2 часа, что позволило противнику концентрировать огонь на каждой новой волне наступающих.

Боевые действия на Прохоровском поле развивались вопреки всем законам оперативного искусства и тактики. Подразделения, части и соединения противоборствующих сил на крайне ограниченном участке одновременно наступали, контратаковали, оборонялись и отходили. При этом воля советских танкистов к победе была несгибаема. Экипажи подбитых танков либо продолжали драться до последнего снаряда, либо, выпрыгивая из горящих машин, вступали в бой врукопашную. А некоторые бойцы, несмотря на поджог техники, не снижали скорости, ведя стрельбу и горя вместе с танком.

Раненые, контуженые танкисты, спасшиеся из горящих машин, приходя в себя, искали танки с погибшими экипажами, чтобы заменить их, а иногда даже проводили на поле боя ремонт и вновь садились за рычаги.

Сражение юго-западнее и южнее Прохоровки длилось весь день и, судя по документам, завершилось между 20:00 и 21:00.

По ту сторону правды

Член Военного совета Воронежского фронта Никита Хрущёв после Прохоровского сражения составил для Сталина справку: «12 июля 1943 года у населённого пункта Прохоровка Курской области произошёл крупнейший танковый бой, длившийся свыше 6 часов. Этот бой сыграл решающую роль в неудаче немецкого наступления, которое началось 5 июля. Немцы потеряли до 300 танков. Наши потери тоже выражаются в 300 танках. Немцы были опрокинуты и вынуждены отступить. Если нам не удалось 12 числа прорвать глубокую немецкую оборону, то это только потому, что противник имел на прохоровском направлении свои главные силы».

Эта оценка событий впоследствии стала ключевой в советской историографии. Но на деле результаты сражения были несколько иными.

В жарком бою 12 июля только на поле под Прохоровкой (шириной около 4,5 км) 5-я гв. ТА лишилась 237 танков и САУ. Всего же за день на всех участках фронта армия Ротмистрова потеряла убитыми и пропавшими без вести 1 505 человек, было подбито и сожжено 340 танков и 17 САУ. Причём 194 танка сгорели, а 146 – вышли из строя, но могли быть ещё восстановлены.

Но тут стоит заметить, что в танковых сражениях существенную роль играет то, за кем осталось поле битвы. Дело в том, что победитель получает возможность собрать пригодные для ремонта машины, восстановить их и вновь поставить в строй, существенно сократив при этом боевые потери техники.

В случае под Прохоровкой значительная часть подбитых танков оказалась на территории, контролируемой немцами. И проводилась дефектовка не только своих, но по возможности и советских танков, чтобы потом применять их в боевых действиях.

Не секрет, что использование трофейных танков в вермахте не возбранялось. Например, перед началом операции «Цитадель» дивизия СС «Дас Райх» имела в своём составе около 20 Т-34 с крестами на башнях.

Чтобы получить представление о возможности восполнения технических потерь вермахта, достаточно ознакомиться с несколькими цифрами. Так, 2-й тк СС перед началом советского контрудара располагал 294 танками и штурмовыми орудиями. В ходе боя 12 июля он недосчитался 154 единиц бронетехники. Но уже утром 13 июля за счёт восстановленных боевых машин его численность достигла 251 единицы.

Однако потерю тем же корпусом 842 человек убитыми восполнить было невозможно. К тому же после длительных (более недели), практически непрерывных боёв солдаты рейха были крайне измотаны. И к 14 июля уже появились случаи, когда экипажи танков во время атак засыпали прямо за рычагами боевых машин, что приводило к нелепым потерям.

В целом контрудар 5-й гв. ТА не достиг поставленной цели: оборона противника не была прорвана, и сам он не был отброшен. Но с другой стороны, удалось сковать значительные силы немцев. Хотя это не помешало отдельным соединениям вермахта вести наступление вплоть до 14 июля и даже окружить в междуречье Северного и Липового Донца часть сил 69-й армии.

Но на этом силы немцев были исчерпаны. Для продолжения операции «Цитадель» не было резервов. К тому же, получив результаты боевых действий за 12 июля, Гитлер принял решение о прекращении летнего наступления.

Хотя и ценой больших потерь командованию Воронежского фронта всё же удалось удержать соединения группы армий «Юг» в системе трёх армейских оборонительных рубежей. Все попытки неприятеля выйти на оперативный простор успеха не имели.

Батальная развязка

Сражение на Курской дуге стало последней попыткой вермахта вести крупномасштабные наступательные действия на Восточном фронте. «Неудача операции «Цитадель» равнозначна провалу, – констатировал Манштейн. – Это был решающий поворотный пункт в войне на Восточном фронте».

После остановки германской военной машины советское командование начало наступление по плану «Кутузов». В результате в период с 12 июля по 18 августа была разгромлена орловская группировка немецких войск. А благодаря операции «Полководец Румянцев», проходившей с 3 по 23 августа, прекратила своё существование белгородско-харьковская группировка немцев.

Всего на Курском выступе вермахт потерял более 103 тысяч убитыми и пропавшими без вести и около 434 тысяч ранеными. Технический парк немцев уменьшился на 1000 танков и 1696 самолётов.

Таким образом, коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны, начатый под Сталинградом, был завершён в Курской битве. После её окончания стратегическая инициатива окончательно перешла на сторону Красной Армии, которая до окончания войны проводила в основном наступательные операции.

Ещё одним важным итогом противостояния на Огненной дуге стало обострение до предела проблемы модернизации основного советского среднего танка Т-34-76. К 1943 году он уже не мог на равных сражаться с усовершенствованной немецкой тяжёлой бронетехникой. И в сжатые сроки на базе «тридцатьчетвёрки» советские конструкторы создали новый танк, установив на него 85-мм пушку и значительно повысив боевую эффективность. Так что уже в 1944 году Т-34-85 был запущен в массовое производство. Этот образец бронетехники сыграл решающую роль в сражениях завершающей фазы Второй мировой войны.

Владимир Патрин

04.11.2016