Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Партнёры|Контакты

Публикации

Отомстил за погибшего отца

Вадим Воробьёв рано понял, что значит быть мужчиной. Ещё совсем маленьким, он нередко после уроков прибегал к папе на вокзал – Андрей Яковлевич возглавлял линейное отделение милиции на станции Брест-Центральный. Устроившись на своём любимом месте в кабинете отца, у окна, мальчик с любопытством разглядывал толпу на перроне.
Однажды, засидевшись в папином кабинете, Вадим, которому было чуть больше десяти лет, начал капризничать. Однако отец вместо того, чтобы пожалеть ребёнка, строго сказал: «Перестань! Ты же у меня мужчина». Позже, в самые трудные минуты жизни, Вадим не раз вспоминал эти слова.

Конец детства

Воробьёвы – семья самая обычная, но в то же время заслуженная. Таких в Советском Союзе было немало. Дедушка и бабушка Вадима, Яков и Елизавета, жили в деревне Студенец Шумячского района Смоленской области. Глава семьи вернулся с полей Первой мировой войны награждённый тремя Георгиевскими крестами. Не запятнали доброе имя отца и четверо его сыновей.

Старший, Андрей, работал начальником линейного отделения милиции на железнодорожной станции города Бреста. Под его руководством с 22 по 29 июня 1941 года работники милиции, военнослужащие и железнодорожники героически обороняли вокзал. Вскоре после этих событий Андрей Яковлевич был схвачен и расстрелян фашистами.

Иван до начала Великой Отечественной работал в Москве на заводе.

Максим до 1941-го жил в Бресте вместе с семьёй Андрея, служил в ГАИ. В первый же день нападения немцев на Советский Союз вступил в ряды Красной Армии, вместе со своей танковой частью отступал до Москвы. Погиб в боях, защищая столицу.

Митя (по данным мемориального комплекса «Брестская крепость-герой», его полное имя Никифор) в июне 1941 года жил в БССР, служил военным медиком, имел звание старшего лейтенанта. Узнав о гибели Максима, подал прошение о переводе в танковые войска, чтобы отомстить за брата. Его просьбу долго не удовлетворяли, так как армия не меньше нуждалась в медиках. Однако офицер настоял на своём. После окончания Высшей бронетанковой академии его назначили командиром танкового батальона Польской армии. Войну он закончил майором с восемью орденами и множеством медалей. Его китель украшал и высший знак польского военного отличия – крест «Виртути Милитари». В конце 1970-х годов он жил в Минске.

Но это всё было потом.

А тогда, в начале 1940-х, Андрей, Максим и Митя часто собирались вместе: вспоминали родителей, говорили о житье-бытье, с тревогой смотрели в будущее. Вадим любил крутиться возле отца и его братьев. Конечно, мальчишку, которому 5 мая 1941 года исполнилось всего 12 лет, во многое не посвящали, однако будучи любопытным, как и все его сверстники, он ловил обрывки разговоров взрослых и о многом догадывался сам.

…В какой-то момент наши грузовые поезда стали возвращаться из-за границы с опозданием. Железнодорожники рассказывали: все польские станции буквально забиты немецкими танками и пушками, а немцы, которые ещё совсем недавно были вежливы с советскими гражданами, теперь даже разговаривать не хотели.

Вадим был в кабинете отца, когда милиционеры обнаружили в ящике под вагоном странного мужчину. Сбиваясь на польский, он пытался объяснить, что живёт в окрестной деревне. Документов при нём не оказалось, но и ничего подозрительного у него люди в погонах найти не могли – только мешок с провизией. Правда, одна краюха хлеба показалась слишком уж тяжёлой. Когда её разрезали, наружу посыпались золотые монеты.

Попался и немецкий шпион. При его задержании Вадим не присутствовал, но, навострив уши, из спальни слышал, как отец рассказывал об этом матери.

Страшная пора

Июньской ночью весь дом разбудил грохот. Прасковья Фроловна, мать Вадима, решив, что разбушевалась гроза, побежала закрывать форточку. Но Андрей Яковлевич не сомневался: «Война!» Быстро собравшись, он ушёл на вокзал, наказав жене увести детей на восток, а сыну – слушаться мать, у которой на руках оставались ещё старик-отец и шестилетняя дочь Тамила. И просил не забывать, что Вадим – уже мужчина!

Воробьёвы вместе с другими пытавшимися спастись брестчанами выбрались за город. Однако далеко уйти не удалось: немцы заметно опередили беженцев, и все пути на восток оказались отрезанными. Пришлось в тот же день вернуться домой – на улицу Куйбышева, что недалеко от вокзала.

Уже на следующий день к Воробьёвым зашла секретарь линейного отделения милиции на станции Брест-Центральный Татьяна Фомичёва и рассказала всё, что знала: как получила приказ Андрея Яковлевича уничтожить все документы, а в первую очередь – список личного состава, как помогала раненым добраться до больницы, как Воробьёв против её воли приказал покинуть вокзал.

Через месяц Андрей Яковлевич, весь закопчённый пороховым дымом, в обгоревшей гимнастёрке пришёл домой. Кратко рассказав родным о последних событиях и планах, переоделся и уже собирался уходить, но в квартиру ворвались немцы. Воробьёв не отвечал на их вопросы, однако при обыске нашли офицерскую портупею и новую гимнастёрку…

– Будь героем, сын! – всё, что он успел сказать Вадиму, перед тем как фашисты вывели его из квартиры.

Начало сопротивления

Когда Андрей Яковлевич услышал на лестничной площадке подозрительный топот, отдал жене два пистолета, которые та спрятала в ведре с помоями.

Фашисты перевернули всю квартиру, но не нашли оружия. Позже Прасковья Фроловна опустила пистолеты в туалет. Улучив момент, Вадим выудил их оттуда. Правда, пришлось потрудиться, так как место хранения было своеобразное. Парнишка перепрятал браунинг и маузер в клетку с кроликами.

Немцы, придя к власти, приказали сдать радиоприёмники и оружие. Однако брестчане не торопились подчиняться. Начались обыски, стали раздаваться угрозы расстрела. Прасковья Фроловна решила уничтожить спрятанные пистолеты, но не смогла найти их. На Вадима искоса поглядывал и дед Фрол: «Смотри, пострелёнок, не подведи всех под монастырь». А мальчишка лишь пожимал плечами. Но однажды беда едва не постучалась в двери. Немцы пришли в дом, где жили Воробьёвы. Один из них даже заглянул в клетку с кроликами, но, скривившись от неприятного запаха, внутри искать не стал. Вадим перепрятал оружие, а потом отдал один из пистолетов другу детства Владимиру Голубкову, который был на четыре года старше.

Со временем мальчишки стали собирать оружие и боеприпасы. Воробьёв достал несколько гранат РГД, однако запалов к ним не было. Позже появились затворы от винтовок, два короба пулемётных лент с патронами, противотанковая мина, два телефонных аппарата, противогазы, знамя одного из учреждений города. Собирать собирали, но не знали, как распорядиться своим «богатством».

Тем временем подходила к концу первая военная зима. Воробьёвы практически все вещи выменяли на продукты. Прасковья Фроловна и Вадим часто по утрам уходили в деревни просить милостыню. Порой добирались до Кобрина. Кто-то, сжалившись, помогал, а кто-то гнал – бывало по-всякому. Но никогда не оставляли в беде семью своего начальника бывшие сотрудники ЛОМ на станции Брест-Центральный Никита Ярошик и Антон Кулеша, жившие в деревне Плоска Брестского района. Несмотря на то, что сами не ели досыта, никогда не отпускали Вадима с пустыми руками – когда молока дадут, когда – хлеба. Последним делилась с Воробьёвыми и семья Николая Янчука. В боях за брестский вокзал Янчук получил такие тяжёлые ранения, что находился почти между жизнью и смертью. Прасковья Фроловна, окончившая в 1924 году медицинский техникум в Ташкенте, поставила его на ноги.

Однажды Вадим случайно встретился со знавшим отца Иваном Степаненко, который в то военное время был секретарём подпольной партийной группы «Граевская» станции Брест-Центральный. Он, не посвящая мальчишку в нюансы и взяв обещание не говорить ни слова даже матери и другу Вовке, поручил отнести по нужному адресу какую-то записку. В дальнейшем ещё не раз обращался с подобными просьбами. Воробьёв догадывался, что стал маленьким винтиком в большом механизме борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, однако к взрослым с расспросами не приставал.

В феврале 1942 года Голубков рассказал Вадиму под большим секретом, что познакомился с товарищем, который передаст собранное мальчишками оружие в надёжные руки. Воробьёву не терпелось увидеть, кому достанутся их сокровища, но в условленном месте Вовка оставил его на улице следить за обстановкой, а сам вошёл в дом. Позже Воробьёв узнал, что они помогали партизанам.

Летом мальчишки уже вовсю выполняли задания партизан, которые, как правило, передавались через Голубкова. По настоянию народных мстителей Вовка устроился работать на подъёмном кране в речной порт, который находился недалеко от крепости. Так ребятам «под прикрытием» удавалось доставать со дна Мухавца и водяного вала затопленные предметы, среди которых оказывалось немало тех, что пригодились в борьбе с фашистами. Из крепости ребята выносили оружие, затворы, патроны, гранаты, вечерами очищали от ржавчины, а при случае передавали партизанам. Часто боеприпасы приносила Татьяна Фомичёва. Кроме того, она помогала ребятам выполнять и другие задания.

Позже Вадиму предложили устроиться газетчиком, которым в то время выдавали удостоверения на право передвижения по железнодорожным путям. Тут Воробьёв, наконец, занялся, как он считал, настоящим делом, о котором долго мечтал. Он продавал печатные издания на вокзале немцам около военных эшелонов. Но в сумке также прятал патроны, а иногда и гранаты, которые собирал на железнодорожных путях. Кроме того, Вадим считал количество фашистских поездов, следовавших на восток. По возможности старался высмотреть, что перевозили составы, и потом всю эту ценную информацию передавал Ивану Степаненко.

Однажды Воробьёву поручили вложить в журналы антифашистские листовки с обращением к солдатам-мадьярам. Печатную продукцию Вадим распространял среди венгров, следовавших на фронт через станцию Брест-Центральный. Определённые результаты своей работы Воробьёв мог наблюдать сам. Просматривая картинки и натыкаясь на листовки, солдаты тут же забирались в вагоны и закрывали двери. На перроне оставались лишь считаные люди.

Зимой 1942–1943 годов Голубков дал Вадиму три небольшие овальные магнитные мины, сказав, что их нужно прикрепить под вагоны военного эшелона. В тот день на станцию прибыл только санитарный поезд, набитый ранеными немцами. Воробьёв подложил смертоносное устройство под вагон, в котором ехал генерал. Правда, мальчишка сделал своё дело не без колебаний: всё же перед ним были не солдаты, едущие убивать советских граждан. Но потом он решил, что это тоже фашисты, пусть и раненые, что их руки также в крови.

Партизанскими тропами

Втайне от родных помогала партизанам и Прасковья Фроловна, в основном – медикаментами. Однако в июне 1943 года её организацию раскрыли, начались аресты. Мать рассказала сыну о грозящей ей опасности. В ответ Вадим поведал о своей борьбе против немцев, чем несказанно удивил мать. На семейном совете было решено уходить из города. Наутро трое Воробьёвых (к сожалению, дед Фрол к тому времени уже умер) отправились в партизаны – в отряд имени Щорса Брестского соединения. Прасковья Фроловна стала фельдшером, а Вадима отправили смотреть за лошадьми. Но со временем юный партизан получил первое задание – кое-что передать в Брест.

Пробраться в областной центр оказалось не так просто. Когда оставалось только пересечь мост через Мухавец, Воробьёв столкнулся с неожиданным препятствием – немцы проверяли документы. А Вадиму-то предъявить было нечего. Более того, в корзине он прятал мины, а в шапке – письмо к связной. Что делать? Повернуть назад? Но это могло вызвать подозрение… Недолго думая, парнишка, несмотря на октябрь, скользнул в воду. Вымокший и замёрзший, он появился в доме Антона Кулеши, где смог обогреться и высушить одежду.

Выполнение первого задания прошло без проблем. В Бресте он смог повидать Татьяну Фомичёву, которая передала в отряд медикаменты. Всего Вадим четырежды приходил из отряда в областной центр. И ему постоянно помогали скрываться Татьяна Фомичёва, Никита Ярошик, Антон Кулеша. Парень зарекомендовал себя хорошим разведчиком, поэтому ему нередко поручали ответственные задания.

Вадиму очень хотелось попробовать себя в роли подрывника, и однажды его взяли на «железку». Он наблюдал за происходящим со стороны (всё же толовые шашки доверяли устанавливать профессионалам), но на снаряде, который пустил под откос поезд, была написана и его фамилия – в отряде существовала традиция на смертоносных «подарках» для немцев оставлять автографы.

В конце февраля 1944 года отряд держал оборону Днепровско-Бугского канала. Начальник разведки Павел Гузнов взял с собой на задание шестерых подчинённых, среди которых оказался и Вадим Воробьёв. В Повитье, что на Кобринщине, к ним присоединилось отделение разведки под руководством Тимофея Лаврикова. Вскоре партизаны вошли в Дивин. Фашистов в деревне не было, и местные жители ни на шаг не отходили от народных мстителей.

Когда партизаны собрались покидать селение, появился вражеский самолёт, летевший на небольшой высоте. Разведчики открыли огонь по крылатой машине. Несколько раз выстрелил из своего карабина и Вадим. Увы, промахнулся, но потом вспомнил: целиться нужно не в кабину, а на три корпуса вперёд. Так и сделал. Вдруг самолётный двигатель «чихнул» и… заглох. Вскоре железная птица села недалеко от Суворовского дуба, который растёт в четырёх километрах от Дивина. Гузнов разделил партизан. Вадим Воробьёв оказался в группе командира.

Возле дерева, под которым когда-то сидел Суворов, командир разведки и его подчинённые услышали автоматные очереди – наши и немецкие. Затем увидели двух бегущих по полю фашистов, одетых в лётные комбинезоны. На приказ остановиться они не реагировали. Пришлось стрелять. Один из немцев, добежавший до какого-то сарая, стал «огрызаться» в ответ. Второй спрятался за большим стогом. Гузнов приказал Воробьёву обойти стог с левой стороны. Мальчишка полз прямо по пашне, но его остановила автоматная очередь – пули взрыли землю совсем рядом. Вадим нашёл укрытие в пяти метрах от неприятеля. Рядом с юным партизаном очутился Лавриков. Улучив момент, он мгновенно добрался до лётчика и ударил его в лицо. Тут же подоспели Воробьёв и Гузнов. Второму немцу удалось скрыться, но его в деревне Хабовичи при задержании убили партизаны.

В отряде Гузнов доложил руководству о сбитом самолёте. Буквально через 15 минут перед строем бойцов разведчикам объявили благодарность. А Вадима Воробьёва ещё отметили за достойное выполнение служебного долга при посещении Бреста и по совокупности наградили автоматом.

Уже после войны Вадиму Андреевичу вручили более значительные награды – медали «За отвагу», «Партизану Отечественной войны» и «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Кроме того, в некоторых белорусских деревнях, а также в Малорите, Пскове и посёлке Елизарово Псковского района Воробьёва избрали почётным комсомольцем и почётным пионером. 18 мая 1973 года белорусская газета «Зорька» опубликовала приказ по батальону белорусских орлят, которым его, как бывшего юного партизана, зачислили в ряды батальона.

К сожалению, Вадиму не удалось выйти невредимым из страшной военной мясорубки. В одном из боёв он был ранен и тяжело контужен, что впоследствии серьёзно сказалось на здоровье.

Мирные годы

До войны Вадим Воробьёв окончил четыре класса в брестской школе № 5. Когда отгремели бои и фашистов прогнали, парнишка, сдав оружие, вновь пошёл учиться – в пятый класс в деревне Дивин. Прасковья Фроловна работала врачом в брестской железнодорожной поликлинике. Но в сентябре 1946-го из-за её болезни Воробьёвы переехали на станцию Чу (ныне – город областного подчинения Шу в Шуском районе Жамбылской области Казахстана). Тут Вадим окончил семилетку.

В 1948 году семья вновь собралась в дорогу. На этот раз Воробьёвы держали путь в Псков, где обосновались на десятилетия. Вадим стал работать токарем на заводе «Металлист». Через год парня призвали в ряды Советской Армии – в то время военные сражения в счёт срочной службы не шли. Из 1-й Вольской военной авиационной школы механиков Вадим вышел старшим сержантом. Затем были служба и учёба на курсах авиационных техников в учебно-техническом центре подготовки технического состава в Литве. После окончания парню присвоили первое офицерское звание. В итоге он дослужился до капитана.

В 1953 году Вадим женился на уроженке Пскова Серафиме Ивановне Хромичевой – выпускнице Печёрской фельдшерско-акушерской школы. Через год у пары родилась дочь Елена, ещё через четыре – Ольга. Со временем обе девушки окончили Псковский педагогический институт имени Кирова (ныне госуниверситет).

Выйдя в запас, Воробьёв решил, что, как и отец, будет носить милицейские погоны. Начинал оперуполномоченным, потом стал старшим оперуполномоченным ОБХСС УВД Псковского облисполкома. Со временем заочно окончил Ленинградскую высшую школу МВД СССР. Получил звание майора милиции.

Однажды в книжном магазине Вадим Андреевич случайно услышал разговор двух женщин о дефицитных в то время консервных крышках. Оказалось, что этот столь необходимый летом товар они доставали на базе Псковского облпотребсоюза у заведующего складом Матвеева.

Воробьёв посетил предприятие, предложив директору пройтись по складам. Вскоре познакомился и с Матвеевым – подтянутым мужчиной без правой руки, и с кладовщицей, выписывавшей накладные, Галиной Павловой. Узнав всё, что ему было необходимо, офицер вернулся в отдел и доложил начальнику ОБХСС. Тот дал добро на проведение дальнейших мероприятий.

Вскоре Вадим Андреевич выяснил, что Матвеев, пользуясь бесконтрольностью и зная, что на базе имеются излишки клюквенного варенья, сахара, вина и других товаров, незаконно продавал их. Кроме того, присвоил деньги от реализации работникам облпотребсоюза 7 030 куриных яиц и 2 820 консервных крышек. Недостачу скрыл с помощью экспедитора Струго-Красненского райпотребсоюза, включив похищенные товары в накладную. По документам Матвеев отпустил яйца, вино, консервные крышки. На самом же деле примерно на такую же сумму поставил клюквенное варенье, клюкву, протёртую с сахаром, говяжью тушёнку.

Воробьёв сразу же доложил об установленных фактах начальнику районного отдела милиции горпоселка Струги Красные. Тот приказал оперуполномоченному ОБХСС следить за действиями подозреваемых. В итоге была выявлена целая цепочка – от заведующего складом до завмага. Виновные получили по заслугам. В частности, Матвееву суд определил наказание в виде двух лет лишения свободы. А офицера ждала заслуженная награда: в День милиции начальник УВД Псковщины полковник внутренней службы Василий Дягилев вручил ему именные наручные часы.

Потом Вадим Воробьёв перевёлся в пенитенциарную систему, однако долго служить не смог.

Жизнь после службы

Вадиму Андреевичу было всего 38 лет, когда болезнь поставила крест на его карьере. Он был в командировке, когда у него случился инсульт. Воробьёв неделю пролежал в больнице без сознания. Потом пришёл в себя, но не мог говорить. При выписке врачи предупредили Серафиму Ивановну: надежды на улучшение здоровья её мужа практически нет. Если повезёт, он сможет сидеть в инвалидном кресле, а возможно, никогда не встанет с постели. Однако никто не взял в расчёт того, что Вадим Андреевич – сын своего мужественного отца, а значит, будет бороться до последнего, в том числе и с болезнью.

«Это хорошая возможность доказать, что я чего-то стою», – подумал Вадим Андреевич и поклялся сам себе встать на ноги.

«С раннего утра до позднего вечера до изнеможения, до нестерпимой боли разрабатывал мышцы, ставшие как бы чужими. Всему учился заново: говорить и писать, хоть как-то обслуживать себя», – позже написал он в воспоминаниях. Жена и дочери, друзья всячески его поддерживали. Выздоровление шло медленно, но со временем Вадим Андреевич стал ходить. Позже директор псковского Дома спорта и заслуженный работник физической культуры РСФСР Сергей Борисов разработал для него индивидуальную программу реабилитации. Также положительно воздействовали на организм ходьба и плавание.

В 1980 году, по дороге на курорт, Вадим Андреевич получил двустороннее воспаление лёгких и перенёс ещё один инсульт. Пришлось всё начинать заново. И вновь Воробьёв вышел победителем из этой схватки. При этом он даже научился писать левой рукой!

Несмотря на тяжёлую болезнь и первую группу инвалидности, Вадим Андреевич написал шесть книг. Первая – «Будь героем, сын!» – выдержала несколько изданий. Воробьёв нашёл в себе силы, чтобы по крупицам собрать информацию о службе отца: много ездил по Советскому Союзу, работал в архивах Минска, установил связь с оставшимися в живых бывшими сотрудниками ЛОМ на станции Брест-Центральный.

Тогда же он познакомился и с председателем ветеранской организации станции Брест-Центральный Саввой Тихоновичем Шпудейко. Завязалась переписка, растянувшаяся на долгие годы. Благодаря ей сейчас мы имеем уникальные архивы, которые приоткрывают завесу тайны над трагическими событиями первых дней войны. Ведь Воробьёв-младший не только переслал в Беларусь свои воспоминания и книгу «Будь героем, сын!», но и статьи из различных газет, где рассказывается о защите вокзала. Кроме того, Вадим Андреевич приезжал в Брест на торжества, посвящённые 110- и 115-летию вокзала.

Однажды в Брест пришло письмо, написанное рукой Серафимы Ивановны: «Уважаемые сотрудники брестского вокзала. Сообщаю вам, что 2 ноября 2002 года умер Воробьёв Вадим Андреевич. Умер дома, легко, потеряв сознание. Скорая установила кровоизлияние в мозг. Это случилось уже в третий раз. Все его завещания были выполнены. Похоронили на Мироносецком кладбище рядом с могилой матери, Воробьёвой Прасковьи Фроловны. На похоронах были все его родственники, родные, друзья, друзья детства, а также управленцы и старики, которые его любили. Похоронили Вадима Андреевича достойно».

Связь с семьёй Воробьёвых тогда не прервалась. Письма и открытки, пусть и не так часто, по-прежнему летали между Брестом и Псковом, принося поздравления с праздниками и новости. Серафима Ивановна сообщала, что её подводит здоровье, что Тамила Андреевна овдовела, благодарила брестчан за память об Андрее Яковлевиче и Вадиме Андреевиче.

Ольга Коздерко,
специальный корреспондент газеты МВД Республики
Беларусь «На страже»
Фото из архива редакции газеты

27.12.2016

партнёры