Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

Дмитрий Иосифов: «Могу уже работать гидом»

Ещё в детстве он снялся в культовом фильме и благодаря этому обрёл славу, которая не ослабевает до сих пор. Хотя внешне он уже мало напоминает того озорного и улыбчивого мальчугана. Благодаря случайному повороту в судьбе, кино стало делом всей его жизни. Сегодня он сам снимает фильмы и сериалы. В гостях у журнала «Содружество» актёр и режиссёр Дмитрий Иосифов.

Дмитрий Владимирович Иосифов родился 22 октября 1965 года в Минске. В 9 лет был утверждён на главную роль в фильме «Приключения Буратино», которая прославила мальчика.

Окончив школу, поступил во ВГИК (курс Алексея Баталова). По окончании ВГИКа был распределён в Минск, где работал в Минском театре-студии киноактёра. Параллельно учился режиссёрскому мастерству на кинофакультете Белорусской государственной академии искусств.

В конце 1990-х годов переехал в Москву, где начал карьеру режиссёра.

В качестве актёра снялся в 17 фильмах. Имеет восемь режиссёрских работ.

Жена Наталья – художник по костюмам. Сыновья: Андрей (1987 г.р.), Антон (1994 г.р.) и Артём (2005 г.р.).

– Дмитрий, над каким проектом работаете в настоящее время?

– Сейчас продолжается работа над сериалом «Екатерина. Самозванцы». Довольно тяжёлый проект. Это третий сезон. Первый я не снимал. Снимал второй. И вот сейчас – третий. 16 серий. Довольно большой объём.

– О самом проекте можете рассказать? Насколько он значим для вас? Насколько нов?

– Ну режиссёр – это фигура, которая вкладывает всего себя. Поэтому, конечно, значим. Другой режиссёр снимет другой фильм. Я снимаю тот, который снимаю, который получается. Вкладываю, конечно, все свои знания, имеющиеся на этот момент. Всё, что прочитано, стараюсь реализовать по максимуму, насколько это возможно в рамках бюджета и отведённых сроков. Сроки у нас, к сожалению, очень сжаты. Снимаем мы стахановскими методами. Невероятно быстро и невероятно большими объёмами. И при этом, как мне кажется, мы это делаем лучше, чем во втором сезоне, качественнее. В том смысле, что появилось больше опыта. То, чего не могли реализовать или не знали, как реализовывать, стараемся воплотить в новом проекте. Но опять же, повторюсь, в заданной системе координат. Если бы было времени больше и бюджет был бы больше, можно было сделать намного лучше.

– Как происходит взаимодействие с автором сценария?

– С автором сценария взаимодействия не происходит. Поскольку сценарий написан очень плохо. Процентов восемьдесят сценария было переписано под моим неусыпным руководством. То есть сидели другие ребятки и перерабатывали это всё. Потому что было очень много бессмысленных повторов из второго сезона. А тема довольно интересная. Вроде бы тот же период истории – 1771–1775 годы, но тут всё-таки возникает история княжны Таракановой и история Емельяна Пугачёва. То, чего во втором сезоне мы даже не касались, в виду большого объёма самих историй. Но сейчас всё же коснулись. Именно коснулись, потому что, если всерьёз об этом говорить, то и шестнадцати отведённых серий не хватит. И такой сценарий надо писать несколько лет. И нужно очень мощное финансирование, потому что в рамках имеющегося бюджета я не могу эти истории показывать, я могу скорее о них рассказывать.

Ну сами представьте, где я возьму, к примеру, десятитысячное войско и артиллерию?

В связи с этим сценарий пришлось значительно сокращать. В рамках сериала такие проекты нереализуемы, потому что на сериалы такие деньги не выделяются вообще. Даже в полном метре на такое мало кто решается, а скорее всего даже никто, потому что это невероятный бюджет. Скорее мы можем об этих проблемах только говорить.

– Насколько события, рассказанные в фильме, близки к реальным?

– На этот счёт у меня абсолютно внятная позиция. Я не считаю, что существуют достоверные исторические фильмы. Это блеф и профанация. Нет никаких исторических фильмов. Даже если брать современность, каждый из нас рассматривает её по-своему, у каждого из нас свой угол зрения и своя интерпретация событий.

Для меня не существует никакой объективной точки зрения. Мы субъекты, каждый из нас со своей биографией, со своей средой и со своим пониманием процессов, которые происходят вокруг нас. Поэтому субъективная точка зрения, конечно, существует, а объективная – блеф.

Сами историки не могут рассказать историю так, как она происходила, они могут излагать факты. Что касаемо фактов, то их мы придерживаемся. А то, как трактовать эти факты, на то она и художественная среда.

Мы трактуем эти факты по-своему, кто-то может быть противником такой трактовки. Ну это наша фантазия, это абсолютно фантазийная штука. Никто из нас в восемнадцатом веке не жил, живых свидетелей того времени тоже нет. А если брать письменные воспоминания, то это субъективная точка зрения самих авторов.

Например, одним из самых ругаемых историками писателей является Александр Дюма, написавший «Три мушкетёра». Потому что он перевернул представление о Ришелье. Ришелье по всем документам, перепискам был умнейший, добрейший человек. Дюма сделал его дьяволом во плоти, главным интриганом. Вот это историки не одобряют, то есть смену характеристик известных исторических личностей.

Я стою на позиции историков. Не жонглирую фактами, не меняю их местами, придерживаюсь в принципе исторических характеристик персонажей. Но тем не менее, факты являются только фактами, а как они происходили, никому не известно. Вот тут мы вольны в любой трактовке. Это наша фантазия, это наше творческое воображение.

– В свете этой работы можно ли сказать, что Вас захватила историческая тематика? Или Вы не ограничены в своих интересах к другим темам, которые можно отразить в кино?

– Конечно, не ограничен. Но большинство современных сценариев мне просто неинтересны. Интересные случаются, но крайне редко. Если какой-нибудь такой сценарий мне попадёт в руки, я, конечно же, с удовольствием за него возьмусь.

Что касается истории, то там есть, где копаться. К тому же, это вдвойне интересная вещь, потому что, ко всему прочему, ты её узнаёшь. Есть старая поговорка: «Если хочешь чему-то научиться, начни преподавать». Примерно так же происходит со мной. Я начал копаться и между делом узнал много интересного. То, что я знал к моменту запуска второго сезона, небо и земля в сравнении с тем, что я знаю сейчас. Количество исторических раскопок, проведённых мною, несопоставимо больше. Я теперь могу даже работать гидом по историческому Петербургу. Могу рассказывать, как и в какой момент были построены те или иные здания, в каком направлении расширялся город, какова была теория и специфика его постройки, и так далее, то есть много интересных вещей, о которых я раньше даже не подозревал.

– Продолжаете ли Вы работать как актёр или полностью ушли в режиссуру?

– От случая к случаю. Просто физически нет времени. Потому что я либо снимаю, либо готовлюсь к съёмкам. Чтобы вы знали, подготовка к любому проекту занимает довольно долгое время, гораздо большее, чем сам съёмочный период. Поэтому когда этим заниматься? Вот и получается от случая к случаю.

– Как Вы работаете над ролью?

– Я об этом даже не думал, поскольку я больших ролей давно не играл. В основном были какие-то эпизодические, маленькие роли. Тем не менее, жизненный багаж кое-какой имеется. Поэтому метода очень проста – стараюсь натянуть на себя кого-то из виденных мной персонажей, если они подходят для данной роли. Как бы, ничего нового. Всё, как писал Станиславский.

– Играя свою первую роль – Буратино – Вы о кино вообще ничего не знали. Как происходило Ваше перевоплощение на съёмочной площадке?

– Так никакого перевоплощения не было. Как в своё время написал Андрей Тарковский, если артист перевоплощается, то, видимо, ему пора к психиатру. Нет никакого перевоплощения. Есть как бы прикидка на себя той или иной роли. Потому что в принципе за актёра на экране играет огромное количество составляющих: среда, которую ему организуют режиссёр с оператором, художником-постановщиком, декорации, костюмы и так далее. Он там вставная картинка, персонаж. Поэтому никакого такого перевоплощения нет. Важно, чтобы человек оставался живым на экране.

– Как Ваша семья воспринимает фильм «Приключения Буратино» сегодня?

– Вы знаете, я с ними на эту тему не разговариваю. Они, конечно, всё это видели. Не могу сказать, чтоб я усаживал каждого и на эту тему говорил. Этого никогда не было. Воспринимают как данность. В школах и детских садах через это прошли. Они знали, кто их папа. Им об этом говорили, со стороны. Поэтому мы к этой теме никогда не возвращаемся. Мы о ней просто не говорим.

– Ваш старший сын тоже пошёл в кинематограф. Какие-то из его работ Вас впечатляют?

– Да, сын у меня кинооператор. Я испытываю гордость, что он востребован. Но, к сожалению, операторы очень зависимы. Оператор не ведущий в кинопроцессе, он целиком должен подстраиваться под режиссёра, соответственно, не всегда он отвечает за качество режиссуры и сценария. Но то, как он работает, мне нравится. Мне кажется, он хорошо развивается, правильно. У него ещё «щенячий» возраст для оператора. По-настоящему зрелый оператор это, конечно, ближе к сорока.

– Допускаете возможность совместной работы с сыном?

– Допускаю, конечно.

– Ему для этого, наверное, надо просто поднабраться опыта?

– Есть определённый класс оператора, и это, к сожалению, механически нельзя преодолеть. Просто это очень сложная работа. Это колоссальное знание техники и мгновенное принятие решения за единицу времени. Любая ошибка с его стороны повлечёт ошибку съёмочного дня. Это, действительно, сложная работа, требующая постоянного напряжения. Мало того, что напряжения извилин, но кроме этого ещё физически тяжело. Камера с полным обвесом тянет на 28 килограммов. И попробуй так поработай 10–12 часов, причём в любую погоду, в мороз ли, в дождь и так далее. Не всегда снимаешь сцену за кофе на кухне.

– А бывает, что режиссёры советуются с операторами?

– Режиссёры не советуются с операторами. Если режиссёр советуется с оператором, значит, между ними нет никакого контакта. Режиссёр с оператором должен быть как единый организм. Они придумывают вместе. То есть режиссёр излагает свою точку зрения относительно драматургического или сценического решения, а оператор продумывает всё это визуально. Если режиссёр сам визуалист, то он в принципе понимает движение оператора или может попытаться с ним поспорить, отстоять свою точку зрения. Но если талантливый оператор, то он всегда принимает хорошее решение.

– Если бы Вам попался интересный сценарий о полицейских, Вы бы взялись экранизировать его?

– А это не имеет значения о ком. С точки зрения драматургии есть одна простая вещь – всё снимается про человека.

А уж на фоне исторических событий или про полицейских, это не важно. Главное, чтобы там было про людей, чтобы там был конфликт, однозначно, и крепкая драматургия.

Все фильмы на исторические темы, они тоже про сегодняшний день, про сегодняшних людей. Зрителю абсолютно не интересно про тех людей, которые жили когда-то. Его должны волновать сегодняшние проблемы. Если он видит их на экране и ассоциирует себя с этими героями, значит, он это смотрит. А если они от него бесконечно далеки и их проблемы его не волнуют, значит, это кино в пустоту. Оно бессмысленно.

Игорь Алексеев
Фото из личного архива
Д.В. Иосифова

06.07.2019Читать далее