Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Партнёры|Контакты

Публикации

Расследование резонансного преступления, связанного с приобретением и отчуждением долевого недвижимого имущества

Полицейским следователям Екатеринбурга удалось добиться обвинительного приговора «квартирным рейдерам», которые были уверены в своей безнаказанности.

Смысл известной поговорки «Мой дом – моя крепость» выражает фундаментальную потребность каждого человека в чувстве безопасности и защищенности в своем собственном жилище. Однако в современном обществе появилось немало тех, кто, понимая сущность человеческой природы и пользуясь механизмами психологического давления путем вторжения в личное пространство, извлекают из этого материальную прибыль.

Установленное Верховным законом Российской Федерации незыблемое право каждого гражданина на частную собственность привело к злоупотреблению этим правом. Приобретая за бесценок (в силу ее очевидной неликвидности) незначительную долю в квартире, «квартирные рейдеры», получают почти неограниченные возможности владеть и распоряжаться не только купленной частью, но и всем жилым помещением.

В российском Уголовном кодексе не предусмотрена специальная норма за «квартирное рейдерство», поэтому с учетом фактических обстоятельств дела правоприменителям приходится подстраиваться под правовые нормы действующего законодательства. Этих злоумышленников привлечь к ответственности совсем непросто, и случаи, когда они оказывались на скамье подсудимых, пока весьма немногочисленны. Но полицейским следователям Екатеринбурга удалось довести до суда и добиться обвинительного приговора братьям Жигаревым, которые были уверены в своей безнаказанности.

Уголовное дело было возбуждено 1 октября 2014 года по признакам состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 179 Уголовного кодекса Российской Федерации по факту принуждения к совершению сделок купли – продажи квартир, находящихся в совместной долевой собственности Олега Жигарева и трех жителей Екатеринбурга. Ход и результаты расследования находились на особом контроле руководства ГСУ ГУ МВД России по Свердловской области, в Генеральной прокуратуре Российской Федерации, в надзорных ведомствах области и города Екатеринбурга.

Олег Жигарев, обладая специальными знаниями в области риелторских услуг, а также в сфере законодательного регулирования правоотношений, складывающихся в процессе покупки и продажи недвижимости, возглавил созданную им организованную преступную группу и руководил ею. Через Интернет он подыскивал объявления о продаже долей в праве собственности на квартиры, после чего лично выходил на связь с продавцами и совершал покупку.

После этого перед «основными» собственниками жилья вставал выбор – либо продать свою долю братьям Жигаревым по бросовой цене добровольно, либо совершить сделку после бесчисленной череды изощренных издевательств и порчи своего имущества.

Олег и Виталий Жигарев создавали невыносимые условия для проживания указанных лиц в квартире: демонтировали входные двери, вырывали из косяков межкомнатные двери, портили мебель, рассыпали резко пахнущие химикаты, обливали мазутом стены, раскладывали протухшую рыбу – и это еще не весь арсенал использованных ими средств для принуждения к сделке. В случае если сособственник квартиры пытался противодействовать незаконным требованиям, родственники не стеснялись применять насилие.

Расследование этого уголовного дела представляло особую сложность в связи с отсутствием практики правоприменения норм уголовного законодательства в отношении лиц, совершивших подобные деяния.

С целью выявления максимального количества эпизодов преступной деятельности Жигаревых в управлении Федеральной службы регистрации и картографии по Свердловской области следствием была получена выписка из единого государственного реестра регистрации прав на недвижимое имущество Жигаревых с 1999 года. Выяснилось, что за 10 лет старшим из них было зарегистрировано 24 доли в праве собственности, а всего от действий злоумышленников пострадало 14 сособственников и 12 лиц из числа их друзей и родственников.

Интересна позиция защиты в этом деле: Олег Жигарев является полноправным собственником долей в праве на квартиры, поэтому он волен владеть, пользоваться и распоряжаться ими по своему усмотрению, а также беспрепятственно вселяться в квартиры. Поэтому его действия по демонтажу окон, секционных, квартирных и межкомнатных дверей не противоречат нормам действующего законодательства. Повреждение и уничтожение дверей Жигаревым адвокат назвал способом самозащиты его гражданских прав. А «незначительные конфликты» между ним и потерпевшими носят гражданско-правовой характер, соответственно, и действия по проникновению в квартиры, где ему принадлежат доли на праве собственности, не являются уголовно-наказуемыми. Ведь вне зависимости от того, кто поставил двери и платил за них, они, на основании части 1 статьи 36 Жилищного Кодекса Российской Федерации, являются общим имуществом всех собственников, следовательно, и его имуществом тоже. Закон же не предусматривает ответственности за повреждение общего имущества. При этом сами Жигаревы давали согласованные и не противоречащие друг другу показания, отрицая факт применения физической силы к потерпевшим и повреждения или уничтожения их личного имущества.

Такая позиция защиты на протяжении длительного времени позволяла «квартирным рейдерам» избегать привлечения к уголовной ответственности.

Чтобы обосновать преступный характер действий братьев Жигаревых, а описанные выше «отношения» сособственников выходят за рамки гражданско-правового регулирования, необходимо было доказать, что деятельность родственников носила системный характер.

Благодаря планомерной и кропотливой работе следствия, удалось собрать более 60 материалов проверок по обращениям жертв Жигаревых в 10 отделах полиции Екатеринбурга и Березовского, по которым, начиная с 2006 года, выносились постановления об отказе в возбуждении уголовных дел, мотивированные тем, что отношения сособственников долевого имущества регулируются гражданским законодательством и не подлежат уголовно-правовой оценке.

В качестве свидетелей были допрошены все лица, которые уступили Олегу и Виталию Жигаревым принадлежащие им доли в праве собственности на квартиры, и лица, ставшие в последующем сособственниками жилья, – в общей сложности около 50 человек. С целью устранения имеющихся противоречий в показаниях проведено более 50 очных ставок между потерпевшими, свидетелями и обвиняемыми. Собрана совокупность доказательств, подтверждающая факт сложившейся криминальной репутации братьев Жигаревых. В рамках проведенных обысков по месту жительства обвиняемых были изъяты предметы, используемые ими для демонтажа дверей и окон в квартирах, цистерны с черной вязкой жидкостью, имеющей едкий запах, мешки с хлорной известью, используемой якобы для дезинфекции помещений, вилы, которыми угрожали одному из потерпевших, и учебное пособие для риелторов.

На стадии предварительного расследования пришлось столкнуться с нетипичной ситуацией, связанной с правовой оценкой преступных действий в случаях, когда организованная группа в составе братьев Жигаревых принуждала потерпевших к сделке, причинив телесные повреждения, однако при этом судом ранее уже давалась оценка обстоятельствам применения насилия к потерпевшему. Ведь согласно действующему законодательству, за одно деяние нельзя привлекать к ответственности дважды. Так, на первоначальном этапе следствие не располагало достаточной доказательственной базой и не имело объективной возможности переквалифицировать действия обвиняемых с части 1 статьи 179 на более тяжкий состав преступления.

В актуальной редакции часть 2 данной статьи имеет только два квалифицирующих признака: «с применением насилия» и совершение преступления «организованной группой». Несмотря на то, что в деле уже имелись доказательства, что преступные действия совершены совместными усилиями нескольких заранее договорившихся лиц, дифференцировать ответственность каждого из братьев не представлялось возможным в связи с отсутствием в статье 179 признака «группой лиц по предварительному сговору». А для квалификации действий по признаку «совершение преступления «организованной группой» показаний трех потерпевших было явно недостаточно. Что же касается вменения признака «с применением насилия», имелись описанные выше нюансы, касающиеся наличия в отношении Олега Жигарева вступивших в законную силу приговоров суда.

Санкция части 1 статьи 179 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком до 2 лет, относя к разряду «небольшой тяжести». На практике это означает невозможность избрать в качестве меры пресечения для Жигаревых заключение под стражу. Уверенные же в своей безнаказанности братья, находясь под подпиской о невыезде, продолжили заниматься «квартирным рейдерством».

Только кропотливая работа по систематизации информации, полученной на допросах всех сособственников, их родственников и иных свидетелей, позволила выявить дополнительные эпизоды преступной деятельности и объективно квалифицировать действия рейдеров по пункту «в» части 2 статьи 179 УК РФ, санкция которой предусматривает наказание в виде лишения свободы до 10 лет. И наконец-то удалось добиться заключения под стражу организатора преступной группы.

Оценив добытые в ходе предварительного следствия доказательства, Октябрьский районный суд Екатеринбурга признал Олега Жигарева виновным в совершении 11 эпизодов принуждения к совершению сделки в составе организованной группы (по трем эпизодам – с применением насилия) и по шести эпизодам умышленного повреждения чужого имущества. Однако по четырем инкриминируемым фактам принуждения к совершению сделки организованной группой Жигарев был оправдан в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Приговор – пять лет лишения свободы с отбытием наказания в колонии общего режима.

Данное судебное решение, не устроившее ни осужденного, ни 10 потерпевших, было обжаловано обеими сторонами в судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда. В результате приговор в части, касающейся признания Жигарева виновным по указанным преступлениям, оставлен без изменения, в части же, касающейся его оправдания, отменен. Уголовное дело было направлено в районный суд на новое рассмотрение в ином составе. В результате Жигарев был признан виновным в совершении четырех эпизодов преступной деятельности. В том числе, что очень важно, суд признал признак организованной преступной группы. По совокупности приговоров «квартирный рейдер» получил наказание в виде шести лет лишения свободы в колонии общего режима. Приговор вступил в законную силу.

Опыт по расследованию данного уголовного дела позволил свердловским следователям ОВД выработать ряд предложений по совершенствованию действующего уголовного законодательства. «На протяжении длительного периода – почти 10 лет – организованная группа в составе братьев Жигаревых «работала по схеме» в уверенности, что их действия не подлежат уголовному преследованию, о чем они напрямую заявляли потерпевшим. И действительно, в ходе расследования были выявлены не просто пробелы уголовного законодательства, а обнажены глобальные проблемы общества, выражающиеся в неспособности существующих правовых механизмов защитить должным образом своих граждан. Представляется, что законодателю ввиду очевидной общественной потребности следует принять меры в виде дифференциации и ужесточения ответственности за совершение принуждения к совершению сделки или отказу от ее совершения – с учетом появившихся тенденций в криминогенной обстановке.

Так, мы пришли к выводу о не совсем логичной позиции законодателя относительно дифференциации ответственности за совершение деяния, предусмотренного статьей 179 УК РФ, в частности, за совершение преступления в составе группы лиц по предварительному сговору. Учитывая, что преступления, направленные на принуждение лица к совершению сделки, чаще всего совершаются совместно и согласованно несколькими субъектами (уголовное дело в отношении братьев Жигаревых – яркий тому пример), было бы целесообразно включить в перечень квалифицирующих признаков «совершение преступления группой лиц по предварительному сговору».

Придерживаясь этой же логики, мы полагаем целесообразным дифференцировать ответственность за совершение принуждения к совершению сделки с применением насилия опасного и не опасного для жизни и здоровья, так как действующая редакция статьи не разделяет ответственности в зависимости от вида примененного насилия. Анализ санкций статей Уголовного кодекса, предусматривающих ответственность за применение насилия, опасного для жизни и здоровья, и их сопоставление с санкцией части 2 статьи 179 УК РФ позволяют сделать вывод, что при причинении побоев или совершении иных насильственных действий потерпевшему, принуждаемому к совершению сделки, квалификация по части 2 статьи 179 УК РФ влечет для виновного применение явно завышенного наказания.

Кроме того, и это очень важно, действующая редакция статьи 179 УК РФ не дает возможности ответить на весьма актуальный вопрос: «Как квалифицировать действия лиц, которые принуждают к совершению сделки, но не применяют при этом угроз насилия, уничтожения, повреждения имущества или распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких, а воздействуют на потерпевшего, например, путем создания невыносимых условий для проживания в его собственном жилище?». Очевидно, что находиться в жилище, где нестерпимо и едко пахнет жидкостью, которой новый «сосед» окрасил стены и пол, или по всему периметру рассыпана хлорка якобы в целях «дезинфекции», явно невыносимо. Кроме всего прочего, этот же «сосед» демонтировал входные двери и окна при уличной температуре ниже нуля градусов, аргументировав это необходимостью проветривания, а затем привел в комнату, где находятся маленькие дети, четырех своих друзей и стал употреблять с ними табачные изделия и алкоголь. Или, например, «сосед» сменил замок входной двери квартиры, лишив тем самым других людей возможности доступа к собственности, принадлежащей им на законных основаниях. Ни одно из перечисленных действий не подпадает под признаки объективной стороны состава преступления, предусмотренного статьей 179 УК РФ (!), однако явно воздействует на волю потерпевшего, принуждаемого к совершению сделки ничуть не меньше, чем угрозы насилия, уничтожения имущества или распространения важных сведений. Действия, направленные на выживание граждан из их собственного жилья, создание невыносимых условий для проживания, лишение их права на неприкосновенность жилища, и в связи с этим нахождение потерпевшего на протяжении длительного периода в состоянии глубокого стресса, безусловно, причиняют существенный вред, нарушают конституционное право на неприкосновенность жилища. В таком случае представляется абсолютно логичным вариант внесения изменения в часть 1 статьи 179 УК РФ и включение в перечень альтернативных признаков диспозиции данной статьи еще одного – «с причинением существенного вреда потерпевшему или его близким».

Несомненно и то, что совершенствовать необходимо не только уголовное законодательство, но и гражданское, которое предоставляет возможность свободно регистрировать право собственности на долю в минимальных размерах (например, Жигаревым О.Н. регистрировалось право на 1/300 долю), что при отсутствии судебного решения об определении порядка пользования жилым помещением дает право пользоваться всей квартирой, и это, безусловно, является фактором, способствующим совершению данных преступлений.

В завершение хотелось бы отметить, что уголовное дело в отношении братьев Жигаревых, по мнению многих юристов, стало практически уникальным в российской юридической практике. Его ход и результаты, рассмотрение в суде, оглашение обвинительного приговора освещались в средствах массовой информации федерального и регионального уровня – транслировались специальные сюжеты, в которых вынесение обвинительного приговора в отношении братьев Жигаревых рассматривалось как прецедент, способный положительно сказаться на практике правоприменения норм уголовного законодательства в отношении лиц, совершивших аналогичные преступления.

Подготовлено пресс-службой ГУ МВД России по Свердловской области

11.08.2017

партнёры