Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

Цель реформы – благочиние

Продолжение серии очерков, посвящённых 300-летию российской полиции.

Во второй половине XVIII века деятельность российской полиции претерпела значительные изменения. Важным для органов охраны правопорядка стало принятие 8 апреля 1782 года «Устава благочиния, или полицейского» – несомненно, одного из самых значительных актов того времени, который с дополнениями и изменениями оставался основополагающим документом для деятельности полиции вплоть до 1862 года. Произошло это в эпоху правления Екатерины II.

Царица получила страну в крайне плачевном состоянии: ослабленные вооружённые силы, значительный внешний долг, широко распространённая коррупция, коллапс судебной системы. В этих условиях особо актуальным виделся надзор за исполнением законов и благонадёжностью населения, который следовало возложить на полицию как на орган исполнительской власти, требовавший, как и другие сферы, существенных и радикальных перемен.

К подготовке проекта полицейской реформы Екатерина, правившая к моменту начала работы над ним уже без малого 20 лет, пришла опытной законодательницей. Два года императрица трудилась над важнейшим документом – «Наказом для Уложенной комиссии», где использовала труды самых известных ей просветителей Европы. Этот документ, состоявший из 655 статей, стал в дальнейшем основой для других важных законодательных актов, в том числе касающихся развития органов полиции. На необходимость создания полицейских учреждений по всей России указывали многие обстоятельства. В частности, на решение о принятии нового законодательства, касающегося учреждения органов полиции, повлиял Пугачёвский бунт.

Страна, по мнению императрицы, должна была прежде всего придерживаться избранной ею политики просвещённого абсолютизма, где главенствующим правилом является общее законопослушание. Но, чтобы способствовать расцвету государства, она считала необходимым учредить верный и внимательный орган в лице полиции. Государыня не оговорилась, как бы ненавязчиво используя термин «учредить» в отношении полиции, – она никогда не ошибалась и была точна во всём. Действительно, ведь полиция уже была создана её великим предшественником Петром I. Но ей следовало идти по проторённой дороге дальше. Армия и её военачальники (такие, как талантливый фельдмаршал Пётр Александрович Румянцев) нужны для предотвращения внешних угроз, а для решения проблем внутри страны отвлекать армию не стоило, расширять её состав было дорого. Этим и займётся, полагала императрица, полиция.

Ранее, в 1775 году, в процессе реформ местных органов управления с изданием «Учреждений для управления губерний» был в числе других сделан очень важный шаг – создана сельская полиция, что предусматривала Екатерина ещё в своём «Наказе». В каждом уезде активно действовали нижние земские суды с административно-полицейскими и судебными функциями. Из крестьян и обязанных «смотрение иметь и разведывать в селении и близ него против воров, разбойников, злоразгласителей, беглых» в деревнях и сёлах для оказания помощи нижнему земскому суду избирались сотские и десятские. Конечно, военные власти по закону обязаны были оказывать при необходимости поддержку земским судебным органам. Законом предусматривалось следить сельским судам за тем, чтобы в уездах никто в «противность подданнического долга и послушания ничего не учинил». За поощрение верноподданнического долга, «добронравие и порядочное житьё», любовь «земледельцев к трудолюбию», борьбу с эпидемиями и эпизоотиями, состояние мостов, дорог, противопожарную безопасность, а также деятельность против «расточительности своего имения» и многое другое «по мере данной ему власти» отвечал капитан-исправник.

«Учреждением для управления губерний» были внесены изменения и в деятельность городской полиции. Полицейские обязанности в городах, где не было постоянных военных гарнизонов, исполняли городничие, а где были в наличии – там функции полиции исправляли нижние военные чины. В губернских столицах, где отсутствовали военные коменданты, назначались обер-полицмейстеры. Но по проверкам с мест становилось известно, что все чиновники с сугубо полицейскими функциями были отягощены множеством не предписанных им задач. Выходило также, что в городах пока не сложился полицейский аппарат, который был бы способен решать свои важные задачи с учётом новых социально-экономических явлений, связанных с ростом торговли, промышленности, купеческого сословия, притока в города оброчного крестьянства.

Решению этой проблемы и должен был послужить важнейший и актуальный для деятельности полиции не только екатерининской эпохи, но и для первой половины XIX века «Устав благочиния, или полицейский» («Устав благочЕния», по орфографии того времени). Закон, по которому с 1782 года в городах создавались новые административно-полицейские органы – управы благочиния, или полицейские, – не только предусматривал учреждение специальных новых должностей служащих городской полиции, но также более конкретно определял их компетенцию и круг решаемых задач. Для большей чёткости города стали делиться на административно-полицейские части, в которые входили территории, объединяющие от 200 до 700 дворов. Части объединяли кварталы (по 50–100 дворов). За порядок и благочиние в своих частях отвечал частный пристав, получавший назначение на должность и подотчётный губернскому правлению. Квартальные надзиратели, подчинявшиеся приставу, назначались на должности самой Управой благочиния. В круг их подчинения входили, в свою очередь, все сторожа квартала и проживающие в данной местности квартальные поручики, чья должность была выборной сроком на три года (то есть предусматривался общественный выборный аспект). В состав управ благочиния (всех городов, кроме обеих столиц) входили городничие и подчинявшиеся им приставы уголовных и гражданских дел и двое выборных – от купеческого и ремесленного сословия.

Основными обязанностями управ благочиния являлись наблюдение за исполнением законов и осуществление общественного порядка. В их задачи входили также производство предварительного следствия и суд по маловажным уголовным делам (по делам о кражах и мошенничествах ниже 20 рублей), а также по гражданским и тяжебным делам (где также указывалась сумма до 20 рублей), за пьянство, оскорбления, азартные игры, самовольную застройку, взятки и другие. Наказаниями были арест, штраф, порицание или направление в работные дома.

Уставом предписывалось иметь в каждом квартале ночных сторожей, подрядчиков для содержания и мощения улиц, трубочистного мастера, уборщиков «для чищения улиц и свозки с улиц из города нечистоты», зажигальщиков фонарей. Предусматривался также столб для объявлений и «потребное число рогаток» (решёток) для перекрытия переулков «в середине оных с 11-ти часов пополудни до 5-ти часов пополуночи», чтобы «никто сквозь них пробежать не мог».

Учреждая управы благочиния, разработчики Устава (и прежде всего Екатерина II) законодательно закрепляли и распространяли через этот документ важный комплекс мер, которыми внедрялись многочисленные добродетели. Подобно Петру Великому, документы которого предусматривали экспансию в жизнь граждан, Устав благочиния законодательно, через меры принуждения (рассчитывая при этом, безусловно, на добровольное и безоговорочное восприятие рекомендаций) также вторгался во все сферы личной жизни подданных, регламентируя все аспекты этой жизни, вплоть до поведения в храме.

Таким образом, через учреждение новых полицейских органов решались злободневные для того времени социально-экономические и важные внутриполитические задачи подданных Екатерины, число которых при её правлении неуклонно возрастало.

В ближайшей орбите этой великой правительницы пребывало немало талантливых людей, внёсших колоссальный вклад в развитие и расцвет России, в числе которых было также немало губернаторов и обер-полицмейстеров.

Одним из первых назначение генерал-полицмейстером Санкт-Петербурга и главным директором над всеми полициями получил от новой императрицы генерал-аншеф, камергер и сенатор барон Николай Андреевич Корф. Он, кстати, был женат на дочери родного брата Екатерины I и пользовался особым доверием Екатерины II. Ему не раз поручались дела особой государственной важности, с которыми Корф успешно справлялся. Не подкачал он и в этот раз. При нём усилилась роль аппарата чиновников в борьбе с коррупцией и волокитой в делах, были учреждены пикеты для пресечения чрезмерного пьянства и драк.

А в Москве при Екатерине II особую известность получил обер-полицмейстер второй столицы Николай Петрович Архаров. Выходец из обедневшего дворянского рода, в юности едва умевший читать и писать, он поражал особым даром убедительного красноречия. Ему, начавшему карьеру с низов – в 1754 году с рядового в гвардии, – судьба уготовила роль участника дворцового переворота с возведением на престол бывшей немецкой принцессы. А в 1771 году он вместе с фаворитом императрицы Григорием Орловым был отмечен при подавлении чумного бунта в Первопрестольной. Позже этот своенравный, но одновременно радушный и хлебосольный вельможа, доверенное лицо Екатерины и друг историка Карамзина, сумел проявить особую твёрдость и мастерство в ещё одном крайне важном действии – во время следствия по делу Емельяна Пугачёва, став и главным распорядителем его казни на Болотной площади. Ещё в народе ходили легенды не только об умении начальника московской полиции втереться в доверие своими речами как к знатному богачу, так и к простолюдину, но и о другом особом даре Архарова – как физиогномиста, одним взглядом определявшего, виновен человек или нет. Развивая сыск вместе со своим неутомимым помощником Шварцем, Архаров раскинул целую сеть осведомителей, что весьма способствовало успеху дела. Его персональные услуги не раз были востребованы самой матушкой- императрицей, позже сделавшей Архарова сначала губернатором двух губерний, а затем генерал-губернатором Санкт-Петербурга. Назначение неудивительное для многих: к тому времени слава Архарова как чиновника и легенды русского сыска перешагнула границы империи. Такой же ловкий борец с преступностью, как Архаров, префект полиции Парижа и министр Франции при Людовике XV Антуан де Сартин, признавал в Николае Петровиче одного из лучших криминалистов Европы своего времени. Хотя славу его как сыщика в дальнейшем затмили имена других знаменитых профессионалов сыскного дела, фамилия Архарова осталась в памяти потомков. Во многом, кстати, благодаря созданному им особому полку быстрого реагирования, который назывался архаровским, а его самоуверенные и грубоватые молодцы-бойцы, наводившие порядок своими мерами, – архаровцами. В дальнейшем слово стало не совсем справедливо синонимом как ряда негативных понятий (мошенник, жулик, головорез, отчаянный человек, хулиган), так и обозначением полицейского или агента полиции. Дальнейшая судьба Архарова напоминала качели – были в ней при новых правителях как падения, так и взлёты. Но так уж водилось в нашей истории, и не только в нашей.

Городничие же, которые исправляли в российских уездах административную и хозяйственную власть, по сей день представляются нам героями сатирического «Ревизора» Гоголя.

Но, как и всё на земле, подошёл к концу золотой век великого реформатора и великой императрицы Екатерины II, одним из стремлений которой была гуманизация роли русской полиции. Деятельность великой самодержицы приблизила вошедшее в историю России событие, к которому имел прямое отношение её внук, Александр I, – создание в 1802 году Министерства внутренних дел Российской империи.

Альфия АЛЬКИНСКАЯ

(Продолжение следует)

03.09.2016