Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

Манёвры в тылу врага

Из воспоминаний Героя Советского Союза полковника в отставке Петра БРАЙКО, в 1940–1941 годах – командира взвода пограничных войск НКВД СССР, с 1942-го по 1944 год – командира различных подразделений партизанского соединения Сидора Ковпака, в 1944–1960 годах – на руководящих должностях во внутренних войсках НКВД (МВД) СССР.

За время существования наше партизанское соединение неоднократно совершало рейды по тылам противника по территории Сумской, Волынской, Киевской областей на Украине, Курской, Орловской и Брянской – в России, Гомельской и Пинской – в Белоруссии.

Карпатский – крупнейших из них, самый сложный и опасный, начался в июне 1943 года. За 100 дней удалось преодолеть более 2000 километров по немецким тылам. Партизанам ставилось несколько задач: максимально нарушить работу коммуникаций противника, уничтожить захваченные им нефтяные промыслы в районе Борислава и Дрогобыча, дать бой фашистским прислужникам на оккупированной территории. Эта операция потом вошла в методические пособия и наставления по ведению партизанской войны.

Но этого мы даже представить не могли, когда отправлялись с севера Житомирщины, почти с границы между советскими Белоруссией и Украиной. Двигались ночью по малоизвестным дорогам, днём останавливались на отдых. Чтобы не выдать себя раньше времени, немецкие гарнизоны обходили без боя. Благополучно прошли Житомирскую область. В Ровенской столкнулись с вооружёнными отрядами украинских националистов.

Мы готовились форсировать очередную речку и увидели на противоположном берегу вооружённых людей, которые заняли позиции в каменоломнях. Как выяснится позже – сотни две с винтовками, да и то не у всех. Это было одно из подразделений Украинской повстанческой армии (УПА), которую создала Организация украинских националистов (ОУН) с неофициального согласия оккупационных властей.

Я сам видел соответствующие документы. Их обнаружили в штабе крупного подразделения УПА, которое располагалось в одном из сёл. В бумагах описывалось сотрудничество националистов с гестапо и немецкими властями, разработанные планы совместных операций. Там указывали конкретных людей и районы действий.

Армию формировали за счёт местных жителей. Конечно, были и обиженные советской властью, но большинство – обманутые националистической пропагандой или просто запуганные. Возглавляли армию члены ОУН, многие из которых к тому времени уже успели послужить у фашистов и принять участие в карательных операциях на оккупированных территориях.

Хотя «повстанцы» и приготовились обороняться, они, не зная, с кем столкнулись, явно нас боялись. Поэтому и согласились на переговоры. Правда, при этом вели себя крайне нагло и сразу потребовали сообщить, кто мы такие, куда идём. Мол, только после этого пропустят.

Естественно, остановить нас им бы и не удалось. Соединение Ковпака насчитывало более 1500 бойцов, большинство с автоматическим оружием. Была своя артиллерия: две 76- и пять 45-миллимитровых противотанковых пушек, несколько миномётов различного калибра. А ещё огромное количество боеприпасов и взрывчатки. Такой силой мы бы просто их смели, но, возможно, и привлекли бы нежелательное внимание немцев.

Пошли на хитрость. Пока командование договаривалось, я приказал роте своих ребят скрытно переправиться немного в стороне на лодках на другой берег и зайти в тыл националистам. Минут через тридцать наши парни в районе каменоломен сделали буквально три-четыре очереди, и противостоявшее нам войско подняло руки и сдалось.

Как командир одного из батальонов, присутствовал на допросе пленных. Обычные местные крестьяне, которых главари националистического движения с помощью очень серьёзной пропаганды поставили под ружьё и попытались натравить на партизан, которые больше чем наполовину состояли из таких же украинцев. Сидор Ковпак по горячности хотел их тут же расстрелять. Но его заместитель – комиссар соединения Семён Руднев был категорически против.

Надо отметить, что Сидор Артемьевич согласился. Руднев обладал даром политика, умел отстаивать свою точку зрения. Поэтому трудно было в чём-то ему возражать.

Националисты не только беспрепятственно нас пропустили, но и, насколько знаю, сложили оружие и разошлись по домам.

По территории Тернопольской области мы продвигались к предгорьям Карпат. Мой батальон расположился на днёвку в небольшом лесочке. Почти рассвело. Смотрю, а сюда же с севера заходит колонна каких-то людей. Направил им навстречу отделение разведчиков. Они рассредоточились и встретили колонну огнём из автоматов. Стреляли специально выше голов. Нескольких очередей оказалось достаточно, чтобы неизвестные сложили оружие и сдались. Это снова оказались украинские националисты под командованием известного главаря в чине «полковника» (воинские звания они присваивали себе сами).

Серьёзную «птицу» сразу отправил под конвоем разведчиков в штаб соединения. Семён Руднев допрашивал пленного весь день. «Полковник» оказался довольно сговорчивым, да иного выхода у него и не оставалось, иначе к стенке могли поставить. Он обещал, что подчинённые ему отряды не станут нам мешать. Так он выторговал себе жизнь. Надо отдать должное, слово сдержал: более 200 километров пути – от райцентра Вышневец (севернее Тернополя) до городка Яремче (сейчас – Ивано-Франковской, тогда – Станиславской области) с националистами не сталкивались. Это была очередная политическая победа Руднева.

Не мешали они и выполнить важнейшее задание советского военного командования – парализовать работу станции Тернополь. Через неё проходит железнодорожная ветка Львов–Винница–Киев, а оттуда рукой подать до Курской дуги. По дороге немцы гнали в район будущей битвы новейшие танки – «тигры» и «пантеры». Были дни, когда на восток проходило до полусотни эшелонов, в западном направлении движение поездов почти прекратилось. При этом фашисты практически не охраняли коммуникации, в отличие от соседней Белоруссии, где партизаны уже несколько месяцев успешно вели «рельсовую» войну.

На западе же Украины советских партизан практически не было. Здесь представители Организации украинских националистов активно работали с местным населением. С весны 1943 года руководство ОУН совместно с немецким командованием полным ходом занималось формированием и комплектованием стрелковой дивизии СС «Галиция» («Галичина»). Кандидатами в неё записались десятки тысяч жителей Львова и области, одурманенных националистической пропагандой.

Конечно, в местных лесах скрывались вооружённые группы УПА. Но их формировали по инициативе лидеров всё той же ОУН. Поэтому «повстанцы» находились под неофициальным контролем фашистов и даже не помышляли как-либо вредить своим хозяевам.

Среди местного сельского населения было много недовольных немецкой оккупацией. Готовые сопротивляться, некоторые из этих людей уходили в леса. Для их объединения и организации партизанского движения советское военное командование периодически направляло на запад Украины небольшие диверсионные группы. Например, таким образом был сформирован отряд «Победители» под командованием полковника Дмитрия Медведева (впоследствии – Героя Советского Союза – Прим. ред.). Он успешно сражался с фашистами и националистами на территории Ровенской и Львовской областей, в его составе воевал знаменитый разведчик Николай Кузнецов.

Знали о недовольных и националисты. Поэтому, чтобы не создавать хлопот оккупантам, они формировали подразделения УПА, в которые различными способами заманивали местное население. Одним обещали участие в сопротивлении немцам, других одурманивали пропагандой о борьбе за независимость Украины, а большинство попросту запугивали расправой с ними самими или их семьями.

Так что оккупанты чувствовали себя здесь довольно комфортно и позволяли некоторые послабления в системе охраны коммуникаций. На вторые сутки после начала Курской битвы – в ночь на 7 июля мы взорвали два железнодорожных моста. Несколько десятков эшелонов с военными грузами были остановлены на несколько недель.

Фашисты быстро поняли, что в Карпаты зашли большие силы партизан. Они в срочном порядке перебросили с фронта в полном составе 8-ю кавалерийскую дивизию СС «Флориан Гайер» – с задачей уничтожить «советскую банду» в местах её возможного появления.Пока немцы выясняли, кто отважился на такое, мы уже приближались к Карпатам, где не встретили ни одного бандеровца. Там продолжили операцию – начали уничтожать нефтяные разработки.

В начале августа немцам удалось окружить нас. Чтобы спастись, пришлось применить «звёздный манёвр», так его назвал ещё Денис Давыдов. В ночь на 9 августа соединение разделили на шесть отрядов, которые без единого выстрела вышли из кольца в разных направлениях. На следующий день немцы начали прочёсывать лес, но он уже опустел.

На дороге по пути выхода нашей группы расположилась немецкая автомобильная колонна. Конечно, в темноте мы могли их атаковать. Используя фактор неожиданности, наверняка бы прорвались, но и наши потери оказались бы серьёзными. Тем более пришлось бы ещё и отрываться от преследования. Требовался другой план. Поэтому направил очень толкового разведчика Сашу Берсенёва разузнать, чем занят противник.

Вскоре он доложил, что расстояние между машинами три-четыре шага, почти все немцы спят, а вдоль техники ходят только несколько патрульных. Тогда отправились на разведку вместе. По пути определили, за какое время можно добежать от лесочка до дороги. Потом полежали в кювете и засекли, что около 20 минут патрульные идут от головы до хвоста колонны. Этого хватало бойцам нашего взвода, чтобы незамеченными перебежать через дорогу между машинами. За несколько заходов группа и выскользнула из ловушки.

Каждый отряд соединения следовал в северном направлении по отдельному маршруту по общему фронту 150 километров. Например, нашей группе удалось довольно быстро оторваться от немцев и потом уклоняться от открытых столкновений с ними.

Очень помогали местные жители, насколько возможно в условиях оккупации. Делились последним куском хлеба и последним стаканом молока. Немцы об этом знали, поэтому буквально за пару дней угнали у крестьян практически весь скот. Пришлось нам несколько суток питаться ягодами, грибами и вообще всем съестным, что находили в лесу. Было тяжело, однако все выжили.

Когда спустились в предгорья – напомнили о себе подразделения УПА. Зная, что мы разделились, они пытались нападать на нас во время днёвок либо ночью на марше. Выглядело это примерно так: «повстанцы» успевали сделать несколько выстрелов из винтовок по нам, но после первых ответных очередей ретировались. В тех стычках мы не потеряли ни одного бойца. Зато противника «пощипали».

Через день после очередного ночного нападения наши ребята задержали нескольких вооружённых националистов-курьеров. У каждого при себе была записочка – свёрнутый листочек папиросной бумаги приблизительно в пару пальцев шириной, а на ней текст: «В районе появилась партизанка Ковпака. В бой не вступать. Оружие спрятать» (текст и орфография документа сохранены – Прим. ред.). Они признались, что вчера обстрелявшая нас группа потеряла пять человек убитыми, а в записках – приказ командования УПА этого района подчинённым подразделениям.

Остановить нас или даже более-менее серьёзно нам противостоять националисты не рисковали. Но с особым остервенением отыгрывались на своих же земляках. Жители местных деревень, как и в горных районах, очень нас поддерживали, бывало, даже встречали с хлебом и солью. Кормили, поили и помогали чем могли. Иногда продукты мы покупали – у нас были немецкие марки. Поэтому на нас обид никаких не было.

Однажды ночью мы проходили мимо села, и наши разведчики постучались в крайнюю хату, чтобы уточнить дорогу. Хозяин вышел, ответил на вопросы – минутный разговор. Позже узнали, что утром в село зашла сотня службы безопасности УПА. Эти головорезы не считались ни с кем и ни с чем. Им разрешалось при малейшем подозрении, растерзать даже любого участника повстанческой армии. Они безжалостно убили хозяина того дома и всю его семью, сожгли все постройки...

Карпатский рейд завершился в октябре 1943 года. По разным оценкам, нами было уничтожено от 13 до 17 фашистских гарнизонов, пущено под откос 19 эшелонов, взорвано 10 нефтяных вышек, 13 нефтехранилищ с 2290 тоннами нефти, три нефтеперегонных завода, один нефтепровод. Уничтожено от трёх до пяти тысяч немецких солдат и офицеров.

От редакции. Когда шла работа над этим номером, стало известно, что Пётр Евсеевич Брайко ушёл из жизни. Выражаем соболезнования его родным и близким.

11.06.2018