Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

По горячим следам шли городовые и репортёры

В январе отмечаются День российской печати и День ведомственной прессы МВД России. От журналистов, чьими профессиональными праздниками являются эти дни, в любые времена во многом зависело представление граждан о работе органов внутренних дел.

Особенно активно писать о буднях полиции средства массовой информации начали ещё в конце XIX века. После проведённых в 1866 году Александром II судебных реформ, затронувших всю правоохранительную систему, в обществе многие заинтересовались работой полиции. Тогда особо популярными стали публикации в печатных изданиях криминальной хроники.

Не была исключением и периодическая печать города Царицына (ныне – Волгоград). Репортёры описывали, как местная полиция пресекала хулиганские действия и пьяные дебоши, раскрывала кражи, обезвреживала шайки грабителей и конокрадов. Правда, в тех статьях журналисты больше внимания уделяли обстоятельствам самого происшествия, чем действиям полицейских. Тем не менее раскрывали и некоторые детали работы стражей правопорядка.

Например, в 1911 году на страницах ведущей тогда городской газеты «Царицынский вестник» вышло несколько публикаций, в которых рассказывалось о преступлениях местной бандой «громил» и о её задержании.

«Ночью на 2-е апреля громилы посетили дом № 36 – на углу Саратовской и Безымянной улиц, занимаемый поселянкой Полиной Найворт. Сама Найворт с семьёй спала и не слышала, как хозяйничали громилы. Последние, видимо, всё заранее обследовали и шли “на верную”…».

Далее автор очень подробно описывает действия воров. Это позволяет сделать вывод, что он поддерживал с полицейскими крайне доверительные отношения, раз те поделились с ним настолько полной информацией. Не исключено, что позволили пообщаться и с задержанными преступниками. Чтобы проникнуть в дом, те выставили стекло в окне коридора. Добыча оказалась крупной: шуба стоимостью 125 рублей (для сравнения: жалование городового тогда составляло чуть более 20 рублей в месяц – Прим. авт.), различное бельё, другие вещи, домашняя утварь. Всего на сумму 163 рубля. Утром, когда хозяйка проснулась и вышла в коридор, она увидела возле взломанного сундука орудия преступления – клещи и большой топор.

Журналисту оказались известны и другие детали. Воры потеряли на месте преступления дамские галоши, что свидетельствовало об участии в краже женщины. При этом корреспондент успокаивает читателей, что о происшествии известно полиции и она принимает все меры для розыска.

В том же номере «Царицынского вестника» опубликована заметка «Задержание громил». В ней корреспондент сообщает не только о других преступлениях шайки, но и делает некоторые обобщения. Как правило, воры действовали по одной схеме: «наметив дом, являлись в глухую полночь, провёртывали в дверях коридора отверстие, через которое потом снимали запоры и «хозяйничали». Громилы искусно заметали следы своих преступлений».

За сравнительно короткое время они совершили более десяти краж. После этого полиция напала на след бандитов и задержала их на пристани Купеческого общества в тот момент, когда они намеревалась на пароходе «Фултон» уехать в Астрахань сбывать награбленные вещи. Это были Михаил Селищев и Иван Подуров. Обоих арестовали. Они во всём сознались и возвратили часть похищенного. Кроме того, Селищев объяснил, что некоторые вещи успел сбыть в Саратове. Ездил туда с товарищем, вот только фамилию его не знает. Можно предположить, что так он пытался скрыть свою вероятную сообщницу. Ведь обладательницу дамских калош, которые обнаружили на месте преступления в квартире Полины Найворт, сыщики так и не нашли.

Кроме описания «громких» расследований, много внимания газеты уделяли тому, как полицейские пресекают нарушения гражданами норм поведения в общественных местах, раскрывают преступления по горячим следам. Героями таких публикаций становились в первую очередь царицынские городовые.

Так, городовой Ячменников задержал на Костромской улице сильно подвыпившего мужчину, который назвался крестьянином Иваном Крапивниковым. Тот шёл по улице и распевал песни. Автор пишет: «При задержании у Крапивникова оказался большой брезент, по-видимому краденый. В части, куда был доставлен Крапивников, он, по отрезвлении, заявил, что брезент, вероятно, где-нибудь похитил, но у кого именно – не помнит, так как был пьян и совершил кражу, ничего не сознавая». Дело передали в суд, а полицейские «приняли меры», чтобы найти владельца брезента.

В другой публикации говорится, как городовой Букоев пытался усмирить разбуянившегося пьяного крестьянина Михаила Шубина, но хулиган кинулся в драку. В результате «Шубину пришлось пробыть ночь в «клоповнике» (камере предварительного задержания), а утром его проводили к городскому судье для привлечения к ответственности».

В небольшой заметке под названием «Из молодых, да ранняя» описан такой эпизод. Городовой Талалаев дежурил на посту, расположенном на улице Ростовской. Около 23 часов он обратил внимание на проходящую мимо девочку-подростка с узлом в руках. И это в такой поздний час! Заметив полицейского, девочка попыталась скрыться, что вызвало ещё большие подозрения. Талалаев догнал её и доставил в участок. Как сообщает газета, в узле были обнаружены «ридикюль с 22-мя рублями, ссудно-сберегательная книжка Государственного банка на имя царицынской мещанки Евдокии Петровой с вкладом 665 рублей 49 копеек».

Корреспондент знакомит читателей и с другими подробностями. Задержанной было 14 лет, она назвалась Марией Николаевой. Долго запиралась и утверждала, что вещи, деньги и книжка принадлежат ей. Но в итоге всё же созналась, что похитила их в доме женщины, у которой она служила горничной. Кражу объяснила тем, что хозяйка платила мало жалованья и притесняла её.

Рассказывали газетные публикации и о том, что полицейским Царицына приходилось сталкиваться с весьма серьёзными преступлениями против личности. Одно из них, как сообщается в публикации, произошло 2 ноября 1909 года в саду Бирюкова близ Французского завода. В расположенном там караульном помещении был обнаружен труп сторожа.

Расследование дела поручили полицейскому надзирателю завода Розову. Осмотрев помещения и опросив хозяина сада, полицейский выяснил, что из «караулки» исчезло ружьё с патронами и отрез ткани. По показаниям свидетелей, к сторожу накануне убийства заходил охотник, который прежде часто наведывался в квартиру живущего неподалёку Заварзина. Тот пояснил, что охотник – его родственник, по фамилии Атаманенко, который утром после убийства ненадолго приходил к Заварзину, но вскоре исчез. С собой у него были ружьё, патроны, машинка для набивания папирос.

Объявленного в розыск Атаманенко обнаружили через год в Новохопёрской тюрьме. Там он отбывал срок за другое противоправное деяние. Состоялось новое разбирательство по поводу гибели сторожа. Во время него охотника опознали многочисленные свидетели. В итоге Атаманенко признали виновным в убийстве и осудили на 15 лет каторжных работ.

В конце октября 1913 года местные газеты рассказали о расследовании ещё одного резонансного преступления. О нём полицейские узнали из анонимного письма, пришедшего на имя пристава 2-го стана Царицынского уездного полицейского управления. Неизвестный сообщил, что в хуторе Новолетовском калмык Очиров во время пьяной ссоры убил своего знакомого Нимаева.

Следствие по делу поручили вести полицейскому уряднику Отраднинской волости Гераськину. На месте предполагаемого преступления он довольно быстро выявил свидетелей, уточнил обстоятельства совершённого, обнаружил место захоронения тела. Получив неопровержимые доказательства виновности подозреваемого, урядник вынудил его сознаться в убийстве.

Об успешных действиях царицынских полицейских порой писали и столичные издания. Например, петербургская газета «Новое время» в апреле 1912 года в заметке под заголовком «Смерть разбойника» сообщала, что в Царицыне полиция ликвидировала главаря шайки мещан Калмыкова. Он со своими подельниками совершил ряд вооружённых нападений в городе, уезде и долго скрывался. При задержании Калмыков оказал вооружённое сопротивление, ранил городового, но и его самого застрелили.

Из газет того времени мы также можем узнать, что, например, уже в начале ХХ века полицейские дореволюционного Царицына использовали в своей работе служебно-разыскных собак.

Как сообщает «Царицынский вестник», в посёлке металлургического завода неизвестные измазали дёгтем стены почти десяти домов. На место происшествия прибыл полицейский надзиратель завода Кехлане. Далее пишется, что туда же он вызвал нижнего чина полиции со служебной собакой для производства разыскных мероприятий. К сожалению, о результатах поисков ничего не сообщается. Остаётся надеяться, что мохнатые помощники не подвели.

Зато в другой заметке с заголовком «Собаки выручили», опубликованной в 1914 году в периодическом издании «Волго-Донской край», говорится о том, что одно только упоминание о возможном применении служебной собаки заставило воров пойти на попятную. Произошло это в станице Иловлинской. Там обворовали заснувшего в трактире пьяного купца Антонова – стащили 150 рублей и вексель на крупную сумму.

Пострадавший подозревал в содеянном трактирщицу Ларионову и её служащих, но уличить похитителей не удалось. Узнав о том, что в Царицыне есть разыскные собаки, купец обратился за помощью в полицию. Там обещали провести розыск. Антонов поведал окружающим о предстоящей операции. И уже на следующее утро он, как всегда, пришёл на гумно за кормом для лошадей и обнаружил там подброшенные жуликами деньги и пропавший вексель.

Наряду с описанием служебных будней полицейских журналисты обращали внимание общественности и на социальную сторону жизни правоохранителей. Судя по ним, бытовые условия некоторых царицынских полицейских никак не соответствовали значимости и опасности их службы. Вот как это описывал «Царицынский вестник» в одном из номеров за 1899 год: «Помещения, занимаемые в нашем городе полицейскими и их семьями, таковы, что худшими пользуются разве только арестанты в иных переполненных тюрьмах. Город отводит полицейским квартиры натурою и для этого в первой, например, части нанимается дом Калинина, представляющий из себя руину, годную только на слом. Довольно значительное помещение в двухэтажном деревянном доме, занимаемом полицейскими, давно бы развалилось, если бы не поддерживалось подпорками в середине, с боков и сзади. Всех полицейских в квартире проживает более 40 человек; не менее 3/4 этого количества – люди семейные, у некоторых имеется по несколько детей. Квартира разделена на несколько коморок, и в каждой помещается по две, по три и даже более семьи. Теснота поэтому ужасная, паразитов – не оберёшься, зловоние – хуже, чем в самом запущенном постоялом дворе.

Кроме того, в здании имеется лишь две кухни и на каждую печь приходится по 15 хозяек; вследствие этого у печей не прекращаются перебранки и ссоры из-за горшков. При такой повседневной обстановке жизни блюстителей порядка нечего удивляться, что на службе в полиции подолгу остаются лишь лица, весьма мало требовательные».

Как решился в итоге «квартирный вопрос» – неизвестно. Но одно очевидно: журналисты того времени уже чётко понимали и необходимость правоохранительной службы, и важность обеспечения стражей правопорядка нормальными условиями для жизни…

Николай ВАРАВИН
Фото из архива Экспозиции (постоянно действующей)
ГУ МВД России
по Волгоградской области

27.01.2019