Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

«Беловоротничковая» преступность

В последнее время законодатель стремится сделать отечественный рынок привлекательным не только для инвесторов, но и для российских предпринимателей. Им пытаются обеспечить возможность «спокойного» ведения бизнеса, в том числе посредством уголовно-процессуальных «уступок».

О современной уголовной политике в отношении предпринимателей рассказывают профессора Нижегородской академии МВД России, доктора юридических наук полковник полиции Александр Александров и полковник полиции Ирина Александрова:

- Наша уголовная политика в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, которая проводится с 2009 года, к сожалению, уникальна в мировой юридической практике. Её суть - идеология Doing Business. Она заключается в том, чтобы максимально ограничить вмешательство уголовной юстиции в разрешение правовых конфликтов, возникающих между предпринимателями и другими сторонами. Не так давно в Париже на конгрессе по сравнительному правоведению констатировали: после мировых экономических реформ 2009-2011 годов лишь Россия стала единственным явным представителем этой политики.

Например, в США, Великобритании, Канаде после кризиса 2008 года государство применяет прямо противоположный подход - Crime Control. Законодатель ужесточает уголовный режим по так называемой «беловоротничковой» преступности. Ограничивает право на молчание фигурантов по таким делам. Вводит уголовную ответственность за уничтожение предпринимателями документов, необходимых для раскрытия и расследования экономических и финансовых преступлений. В США, например, за это можно получить до 20 лет тюремного заключения. Известны случаи, когда за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности и уклонение от налогов фигуранты получили 140 лет лишения свободы с полной конфискацией имущества. Наши же законотворцы пошли самобытным путём и даровали предпринимателям немало привилегий.

Во-первых, ввели абсолютный запрет на заключение под стражу предпринимателей и «иных лиц», совершивших подобное преступление в соучастии с бизнесменом. Выходит, что теперь привилегией на запрет ареста может воспользоваться любой фигурант дела - независимо от занимаемого служебного положения и рода деятельности, если его подельником является предприниматель.

Во-вторых, некоторые составы из категории дел публичного обвинения отнесли в дела частно-публичного обвинения. То есть к тем, которые возбуждаются по заявлению потерпевшего или его законного представителя. При этом мы фактически оставляем его без права на классическое следствие.

Объясним: уголовный процесс начинается только после постановления о возбуждении уголовного дела. Пока дело не возбуждено, никто не будет работать над сбором доказательств. Проверку сообщений о преступ­лениях проводить тоже не будут, опасаясь обвинений в незаконности оперативно-разыскных мероприятий. Следователю придётся дожидаться решения гражданского суда, получить заявление от потерпевшего, и только потом он будет вправе возбудить уголовное дело. Непонятно только, что ему останется расследовать.

При этом другая часть составов осталась в категории публичного обвинения. Получается, что разрушен единый формат возбуждения уголовных дел. Встаёт вопрос: а нужен ли вообще в современных условиях институт возбуждения уголовных дел?

В-третьих, по новым правилам результаты ОРД могут послужить основанием для возбуждения дела наряду с другими уголовно-процессуальными доказательствами. При этом акцент делается на безусловное соблюдение законности и обоснованности мероприятий, связанных с ограничением имущественных прав и свобод предпринимателей.

Надо добавить, что летом 2016 года Следственный департамент МВД России ввёл такую практику, когда все важные процессуальные решения по «предпринимательским» делам принимаются исключительно следователем. Ранее же требовалось согласование возбуждения дела с руководителем следственного отдела.

Четвёртая привилегия - отход от общего стандарта прекращения спора через мировые соглашения сторон или деятельное раскаяние. Для досудебного примирения сторон по предпринимательским делам введены специальные статьи. И эта практика распространяется не только на преступления небольшой и средней тяжести, но и на тяжкие преступления.

Вообще, для создания комфортных условий для предпринимателей в последнее время отрабатывается множество новых технологий («Щит и меч» писал об этом в № 47 от 15 декабря 2016 года в публикации «Юридические сенсации от Верховного суда». - Прим. ред.).

Вероятно, конечная цель всей цепочки правовых преобразований - запретить вмешательство уголовной юстиции в хозяйственные, экономические споры; нарушения законодательства, регулирующего экономическую деятельность, передать под подсудность арбитражных судов.

Решая проблемы предпринимательства путём вывода его из-под действия уголовного закона, законодатель уходит от решения кардинального вопроса - о реформе уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Вместо этого абсолютно непродуктивного либерализма уже давно нужно использовать «доказательства, полученные с помощью ловушки», переложить в некоторых случаях (например, для решения вопроса о конфискации имущества) бремя доказывания на защиту, дать возможность получать доказательства любым путём, кроме прямо запрещённого законом, и вообще - перейти на новые правовые стандарты ведения уголовных расследований, которые не противоречат европейским и общемировым.

- Конечно, в первую очередь нужно реформировать досудебное производство, ликвидировать институт предварительного следствия, введения «полицейского дознания», о чём мы неоднократно писали и говорили (в № 2 газеты «Щит и меч» от 19 января 2017 года в материале «Юбилей как повод для новаций». - Прим. ред.).

Проблема заключается в общей организации уголовной юстиции и судопроизводства. Сотрудники правоохранительных органов обязаны применять тот закон, который есть. А современный закон далеко не безупречен. Устаревший следственный порядок ведения расследования, включающий институт возбуждения уголовного дела, внесудебный порядок привлечения к уголовной ответственности (через вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого) создают пресловутый обвинительный уклон, от которого страдают не только предприниматели, но и все граждане. Конечно, и сами правоприменители мучаются от созданной громоздкой, неповоротливой бюрократической машины. С помощью её устаревших методов невозможно бороться с продвинутой в сфере криминальных новаций экономической преступностью.

Если бы суды надлежащим образом выполняли свою функцию судебного контроля за органами уголовного преследования, если бы доказательства можно было получать тайно (прежде всего - от самих субъектов, в отношении которых проводится расследование), у подвергаемых уголовному преследованию не было бы беспокойства о своих правах и законных интересах, не было бы всех этих «бумажек» под названием «процессуальные документы», которые вынуждены составлять сотрудники органов предварительного расследования.

Создание специальных гарантий неприкосновенности только для предпринимателей, разделение «элитного» уголовного правосудия и того, что предназначено «для всего остального народа», подрывают принципы социальной справедливости, равенства всех перед законом и судом и тем самым разрушают основы правового регулирования, разлагают правосознание и правовую культуру.

Поэтому мы выступаем за возврат к общему стандарту. Гуманизация должна быть повсеместной, а не выборочной: по признакам социального положения, рода или сферы деятельности. Избирательная и избыточная забота о «богатеньких» дискредитирует идею гуманизма.

То обстоятельство, что преступление совершается в сфере предпринимательской или иной экономической деятельности, не делает его менее опасным по сравнению с аналогичным корыстным преступлением, совершаемым вне экономической зоны. Национальным и государственным интересам отвечает сохранение универсального публично-правового режима обеспечения экономической безопасности.

Поэтому мы создали «Доктринальную модель уголовно-процессуального доказательственного права РФ», в которой отрицается частно-публичный вид уголовного преследования. Одновременно с этим закрепляется приоритет публичного начала над частным в уголовном преследовании и обязанность прокурора, следователя в пределах своей компетенции начать досудебное уголовное расследование в каждом случае непосредственного обнаружения признаков преступления (за исключением случаев, когда уголовное производство может быть начато только частным обвинителем) или в случае поступления сообщения о преступлении.

Полагаем, что именно эти принципиальные положения должны определять сущность новых УПК и УК, о создании которых говорят в последнее время.

Подготовила Ольга Иванова



Наша справка

Проект реформы досудебного производства и основы новой правовой организации уголовного процесса, а также теории судебных доказательств был подготовлен нижегородской школой процессуалистов в виде «Доктринальной модели уголовно-процессуального доказательственного права РФ». Представляя эту работу на различных конференциях, в том числе на круглом столе в Комитете гражданских инициатив по вопросам реформирования уголовного процесса в России, профессор Александров разъяснял: данный проект позволит создать современную модель справедливого судебного разбирательства. Именно эта модель вошла в документ «Уголовная политика: дорожная карта (2017–2025 гг.)», подготовленный по заказу Центра стратегических разработок, как единственный цельный проект реформирования уголовно-процессуального права. В апреле 2017-го на парламентских слушаниях в Совете Федерации Федерального законодательного собрания произошло представление и обсуждение указанной «дорожной карты». 

27.05.2017