Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

Мы в такие ходили дали

В моём редакционном кабинете чуть ли не полстены занимает карта России. Однажды ради шутки я воткнул в неё красный флажок, обозначив место, из которого только вернулся после очередной командировки. Со временем это стало традицией, и полотно сплошь окрасилось в алый цвет. Сколько их было, служебных поездок, за 20 лет работы в издании? Полсотни? Наверное, больше, теперь уж и не сосчитать даже по флажкам, поскольку в некоторые города и веси доводилось ездить по нескольку раз. И, конечно же, всегда старался не только выполнять редакционные задания, но и выкраивать время на то, чтобы познакомиться с регионом, узнать его историю, посмотреть, как живут люди.

Дерево Гагарина

Космическая гавань - именно так иногда величают наш знаменитый космодром Байконур. И так уж получилось, что моя первая командировка от «Щита и меча» была именно в те края. Заданий главный редактор надавал немало, пришлось попыхтеть, чтоб все выполнить. Но речь не о том, а о впечатлениях, полученных в этом легендарном месте.

Началось с того, что меня и фотокорреспондента Юрия Перепонова поселили в небольшой гостинице «Космонавт». Приятное, уютное жильё. Однако, уходя рано утром на работу и возвращаясь чуть ли не ночью, мы как-то и не сразу обратили внимание на то, что здесь мы - единственные постояльцы. И лишь позже узнали, что это не просто гостиница, а последнее земное пристанище покорителей вселенной перед стартом, а я так и вовсе жил в номере, который, приезжая на Байконур, занимал Алексей Леонов. Представляете, какой душевный возникает трепет в кинозале, где космонавты смотрят традиционное «Белое солнце пустыни». Кстати, нам рассказали, что лишь Владимир Джанибеков накануне каждого из пяти своих полётов предпочитал «Укол зонтиком».

Каково было удивление, когда, войдя в дверь с табличкой «Тренажёрный зал», мы увидели не штанги и беговые дорожки, а настоящий спускаемый аппарат космического корабля, где проходят тренировки экипажей.

А ещё на территории есть аллея, посаженная героями космоса. Поверьте, сердце чаще застучало, когда прикоснулся к стволу уже окрепшего дерева, которое когда-то вкопал в землю сам Гагарин!

Неподалёку - та самая беседка на берегу Сырдарьи, где накануне первого пилотируемого полёта проходило заседание госкомиссии, решавшей, кто станет космонавтом № 1.

Само собой, посетили и сам космодром. Облазили одиноко стоящий в степи дублёр «Бурана», да и сам легендарный «челнок», реально летавший к звездам, осмотрели. Он в громадном ангаре доживал свой век, оседлав ракету-носитель «Энергия». Размеры этой спарки таковы, что люди рядом чувствовали себя муравьями.

А вот и знакомая всем площадка, откуда до недавнего времени отправлялись в космос все без исключения пилотируемые «Востоки», «Восходы» и «Союзы». Гагаринский старт! И хотя ракеты в тот момент там не было, мы с напарником не удержались и сфотографировались на ступеньках к двери лифта, на котором поднимались к своей кабине экипажи.

Через полгода посчастливилось совершить второе путешествие на Байконур, когда готовился к запуску грузовой «Прогресс». Хотя погода в день старта была пасмурная и ракета очень быстро скрылась в плотных облаках, зрелище оказалось поистине грандиозное.

Те поездки крепко сдружили нашу редакцию с сотрудниками УВД на комплексе Байконур, единственного подразделения МВД России, личный состав которого несёт службу за рубежами Родины. И позже по их просьбе журналисты «Щита и меча» ещё долгие годы в обязательном порядке к каждому празднику получали видеопоздравления от космонавтов, находившихся в тот момент на орбите.

Золотая каша

В плане командировки в Магаданскую область стояло интервью с тогдашним губернатором Валентином Цветковым. Однако буквально у трапа самолёта коллеги предупредили меня: застать его в кабинете крайне сложно, на месте он не сидит, постоянно перелетая из района в район. К примеру, назавтра у него запланировано совещание в Сусумане, центре золотодобычи региона. Вертолёта у УВД не оказалось, так что пришлось довольствоваться автомашиной. Правда, это был здоровый внедорожник с огромными колёсами.

- На простых «жигулях» не доедешь, - пояснил сопровождавший меня заместитель начальника криминальной милиции Владимир Сидельников. - На Колымском тракте покрытие не асфальтовое - крупный горный щебень. Комплектов пять резины понадобится.

В чём, собственно, вскоре я и убедился. Но больше всего поразило другое. Дело было в самом начале лета. В горы поднялись - снег лежит, при спуске - то осенний дождь, то апрельское солнышко, а на равнине и вовсе одуванчики цветут. И - красота. Природа - просто дух захватывает.

В небольшом посёлке, где остановились на ночлег, к нам явилась целая делегация сотрудников местного райотдела. Приятно было услышать, что нашу газету здесь знают и любят. Словом, пришлось проводить импровизированную встречу с читателями, на сотни вопросов отвечать, даже автографы раздавать, к чему журналисты не привыкли.

Наконец добрались до Сусумана, где удалось побеседовать с губернатором. До отъезда оставалось время, и местные коллеги устроили экскурсию по «золотым» местам. Хотя, наверное, это слово я взял в кавычки напрасно, так как поход предстоял в прямом смысле по золотым объектам. Сперва позволили забраться на драгу. Признаться, до этого я весьма смутно представлял себе, что это такое…

Передо мной стояло непонятное сооружение высотой с пятиэтажный дом, похожее на декорации фантастического фильма. Это был огромный механизм, где все части двигались и грохотали. Поднялись в кабину машиниста, как теперь представляется, размером с волейбольную площадку. И вся эта махина своими внушительными лопастями загребала породу, которая затем поступала на расположенную неподалёку аффинажную фабрику. Там и извлекали из, казалось бы, обычной глины бесценный металл.

На фабрике ждало некоторое разочарование. Я-то рассчитывал увидеть горы сверкающих слитков. На деле же выяснилось, что получают здесь главным образом золото в виде небольших пластин, весьма смахивающих на рыбью чешую. Металлические «хлопья» лежали в обыкновенной эмалированной миске. Взял её в руки и сфотографировался. А когда снимок показал коллегам в Москве, те и вовсе сказали, что это какая-то каша. На овсянку, мол, похожа. Да уж, недешёвая оказалась та «кашка». Но ещё дороже воспоминания о командировке. И многочисленные друзья, которые появились в том суровом, но прекрасном краю.

Там, где шумит океан

С товарищами на Колыме потом долго созванивались. И когда в очередной служебной поездке мой самолёт пролетал над Магаданом, мысленно передал им привет. А путь в тот раз лежал на Камчатку.

То, что ты на другом краю света, понимаешь ещё на подлёте к аэропорту в посёлке Елизово. Пейзаж вроде бы характерный для гор, но рельеф абсолютно не похож на Кавказ или Урал. А тут вдали и знаменитые вулканы появились.

В один день мы с нашим корреспондентом Ольгой Ребровой летели на вертолёте из краевой столицы в Усть-Камчатск, расположившийся практически посередине полуострова. В какой-то момент Оля, стараясь перекричать шум винтов, наклонилась к моему уху:

- Я лечу вдоль побережья Камчатки, над Тихим океаном и сама себе завидую!

Пожалуй, эти слова точнее всего передают чувства, которые испытываешь в такие секунды.

В самом же городе первое, на что обращаешь внимание, - стоящие возле каждого дома шеренги наполненных чем-то мешков. Когда позднее я спросил об этой непонятной «достопримечательности» главу районной администрации, она ответила:

- Так мы вулканический пепел собираем, город чистим. Ключевская сопка-то вон она, из окна видна. Как в очередной раз «проснётся», всё кругом черным-черно. Выходят на работу все жители.

Вспомнились эти слова, когда нас отвезли на берег океана. Тут вообще всё особенное. Непрерывный ветер, мощные волны, которые как бы говорят: это не море, это гораздо серьёзней! И песок. Он не жёлтый, как обычно, а чёрный, тоже вулканическим пеплом усеянный.

И, конечно же, не могу не вспомнить замечательные пирожки, торговлей которыми в одном из посёлков на единственной в регионе крупной автотрассе промышляют практически все жители. Водитель нашего уазика заранее предупредил: без остановки этот населённый пункт никто не проезжает. Притормозили и мы. И не зря. Пироги с картошкой, грибами, брусникой-ежевикой, земляникой-клюквой, рыбой и мясом. Всё настолько вкусно, что даже уезжать не хотелось. Но дела звали. Правда, на обратном пути опять-таки здесь остановились.

Два обычных явления для Камчатского края - землетрясения и медведи. Но, к сожалению или к счастью, ни с тем ни с другим повстречаться не удалось. Хотя «трясёт» здесь практически ежедневно. А через пару дней после возвращения в Москву получил по электронной почте фотографии. Водитель, проездивший с нами всю неделю, едва мы простились в аэропорту, возвращался на базу, как вдруг на дорогу выскочили двое забавных медвежат. Он их «щёлкнул» и нам в подарок отослал. На память о Камчатке.

В тундре тоже можно жить

Так уж получилось, что на командировки в поистине уникальные места мне везло. Одно из них - Таймыр, единственный в стране край, целиком расположенный за Полярным кругом. Был ещё только конец октября, в столице накрапывал дождик, а в Дудинке уже снег лежал, да пока ещё лёгкий, по местным меркам, морозец прихватывал. Вновь немного не повезло: буквально накануне нашего прибытия здесь наблюдали северное сияние. Хозяева успокаивали: мол, ещё увидите. Не задалось...

В первый же вечер нас привели в… главный чум Таймыра. Это оказался краеведческий музей. Я вообще-то не большой любитель подобных заведений, но здесь слушал экскурсовода открыв рот. И было чему удивляться. Например, тому, что на полуострове проживает с десяток коренных народностей. Получалось, практически каждое родовое племя -

отдельная нация. Это, думается, недалеко от истины. Ведь, по данным переписи населения, в 2010 году представителей коренных малочисленных народов Севера насчитывалось немногим более 10 тысяч человек, а среди них - энцы, ненцы, эвенки, долганы, нганасаны… Так что официальное наименование района - Долгано-Ненецкий - весьма условно.

С бытом энцев удалось познакомиться воочию. По просьбе полицейских нефтяники выделили вертолёт, и мы полетели в тундру. Завидев стойбище кочевников, командир предложил заглянуть туда на часок. Кто бы отказался!

Хоть давно уже XXI век, но уклад жизни этих людей столетиями меняется крайне мало. Живут в чумах и ярангах, промышляют оленеводством. Ребятня, прибежавшая встречать гостей, - сплошь меховые клубочки, до самых глаз укутанные в одежды из шкур. Пообщались со старейшиной, которым в этом роде оказалась отнюдь не старая женщина. Ну и, конечно же, потрепали за ухом северного оленя. Зверушка был домашний, совсем ручной, наверное, потому и простил мне то, что я потрогал его рога. Потом уж мне сказали, что за такую фамильярность можно и поплатиться. Раньше надо было предупреждать!

Но мы всё же на работе, потому долго засиживаться в гостях не стали. Только взлетели, увидели сверху, как с разных сторон к поселению спешат оленьи упряжки. Лётчики пояснили:

- Это мужчины побросали свои стада, которые пасут в тундре. Мчатся к дому, нас увидев, думают, мы им продукты привезли. Ну и «огненной воды», ясное дело.

Следующая посадка была в посёлке Усть‑Порт на берегу Енисея. Побывали в доме участкового, поговорили с жителями. Главное занятие для местного населения - в основном различные промыслы. Что ж, работа всякая важна. Вот только условия, в которых существуют люди, нас, москвичей, прямо-таки поразили. Домишки хоть и тёплые, но с виду какие-то хилые. Кажется, дунет ветер - и развалится избушка. Но ничего, стоят. А вот к широкой реке подойти удалось не сразу. Берег используется как всеобщая помойка. Железные остовы каких-то машин, пустые бочки, другие промышленные отходы - всё сбрасывается здесь. Кроме того, кое-что приносит течением. Словом, зрелище весьма печальное. Но кое-кто свалкам только рад. Это - детишки, которые тут всегда находят для себя развлечения.

Кстати, по итогам посещения главного чума мне выдали сертификат о присвоении звания «Настоящий таймырец», подписанный самим главным шаманом. Конечно, это просто сувенир, но он до сих пор висит у меня дома, напоминая о тех удивительных местах.

Путь к старцу - через ледяную купель

Ещё на Байконуре мы подружились с Александром Леонтьевым, начальником криминальной милиции. Через какое-то время он возглавил УВД города Сарова, при встрече рассказал о своей новой работе, о службе и проблемах полиции, особенностях деятельности на закрытой территории. Саров - это бывший секретный Арзамас-16, где в конце 40-х создавали отечественную атомную бомбу. Он и сегодня закрыт для посторонних, окружён колючей проволокой и даже контрольно-следовой полосой. Шутка ли, здесь расположен Российский федеральный ядерный центр. Однако, несмотря на столь высокие научные материи, основные впечатления о той командировке связаны совсем с противоположными здешними реалиями, а именно - с концентрацией святых для православных мест.

Сам город - пристанище, где жил и нёс своё служение святой Серафим Саровский. Не знаю, кому и зачем пришло в голову расположить секретный объект именно здесь, но жаль, что не каждому дано побывать на пустыньке, где стоит скромный домик преподобного, прикоснуться к камню, на котором старец провёл 1000 дней и ночей, почти непрестанно молясь, испить из источника, где он брал воду.

Тем не менее и вблизи закрытой территории немало удивительных мест, главное из которых, конечно же, Дивеево, где расположен основанный самим преподобным Свято‑Троицкий Серафимо-Дивеевский женский монастырь, одна из величайших православных святынь. Поток паломников и просто туристов не иссякает во все времена года. И каждый прибывший считает своим долгом отстоять в длинной очереди, чтобы приложиться к мощам чудотворца.

Побывал в монастыре и я. Сопровождавший меня сотрудник при входе в главный храм монастыря - Троицкий собор сперва посетовал:

- Эх, к мощам не успели, доступ уже закрыт.

Но тут кто-то из служителей сказал:

- Проходите, вы последними будете, - и за нами захлопнулась калитка.

Мой напарник даже удивился:

- Сколько лет здесь живу, впервые вижу, чтобы не было очереди.

Повезло. Хотя мы спешили, зная монастырские порядки и расписания, но ещё по дороге в обитель мой провожатый посчитал обязательным окунуться в святые источники. А их по пути от Сарова до Дивеева (всего-то километров десять) не меньше пяти. Нырять меня заставили в каждый. Заметьте, была середина мая, вечерело, так что всякий раз приходилось напрягать всю силу воли, чтобы погрузиться в ледяную воду. Причём трижды в каждую из купелей.

А в другой стороне от Сарова, уже на территории Мордовии, стоит Рождество-Богородичный Санаксарский мужской монастырь, где покоятся мощи святого праведного воина Феодора, адмирала флота российского Ушакова.

Здесь удалось побеседовать с наместником архимандритом Варнавой. Он провёл меня по всем закоулкам обители и с такой гордостью показывал многочисленные монастырские мастерские: слесарную, столярную, цех по производству деревянных домов, -

что невольно разговор перешёл на светские темы. Я предположил, что в тот период, когда в экономике правил кризис, здешние «свечные заводики» стали для местного населения отличной возможностью найти работу.

Наместник, опечалившись, ответил:

- Если бы было так! Всех зазываю, каждого могу обеспечить занятостью. Никто из соседних сёл и деревень не идёт. Предпочитают болтаться без дела.

Такова была Россия всего с десяток лет назад…

Едешь к коллегам - уезжаешь от друзей

Рассказать хотелось бы ещё о многом. Жаль, газетная страница всё-таки не резиновая. Чтобы поделиться воспоминаниями обо всех командировках, нужно толстую книгу писать. Но ведь не в том дело. Главное, убеждён, что такие поездки не только помогают понять, как служат коллеги в разных концах страны, но и дают возможность лучше узнать свою страну, свой народ. В каждом месте, где довелось побывать, оставляешь частицу души.

А ещё каждый раз список твоих личных друзей пополняется новыми интересными, замечательными людьми. Всю жизнь буду помнить встречи и совместную работу с Александром Васильевым с Байконура, Валерием Горелых из Екатеринбурга, Олегом Курочкиным из Владимира, Людмилой Рудаковой из Мурманска, Вадимом Воронецким из Пскова, Светланой Муравиковой из Ульяновска, Евгением Горбачевым из Перми, Сергеем Баранцевым из Кирова и многими, многими другими. Были же ещё Сахалин и Тюмень, Горно-Алтайск и Душанбе, Барнаул и Чечня, Бурятия и Саратов, Ереван и Краснодар, Минск и Ростов-на-Дону…

Действительно, интересная у журналистов работа. Столько всего увидеть, столько узнать позволяет. Но…

На карте в моём кабинете всё ещё остаются регионы, не отмеченные красными флажками. Стало быть, многое впереди…

Андрей ШАБАРШОВ
Фото из личного архива автора

21.11.2019