Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Партнёры|Контакты

Публикации

По прозвищу Шурави

25 декабря 1979 года начался ввод советских войск в Демократическую Республику Афганистан. В память об этом в Ульяновске презентовали четвёртый том Книги памяти «Солдаты Отчизны» под названием «Имя подвига - Афганистан». В него вошли имена воинов-интернационалистов, вернувшихся живыми в родной город. На вечере-презентации воспоминаниями о службе в горячей точке поделился участник событий, бывший сотрудник ульяновской милиции Владимир Мельников.

Два дня на сборы

­ В 1982 году я окончил Самаркандское учебное подразделение войск связи Министерства обороны СССР по применению средств связи в горной местности. Через два года поступил в Саратовский филиал Академии МВД СССР.

Я учился на третьем курсе, когда в 1986 году в областное управление пришла разнарядка - направить в Афганистан от УВД двух человек. Меня, лейтенанта милиции, вызвал начальник: «Даю два дня на сборы». Сначала нас с коллегой направили в ЦК КПСС в Москву, где мы сдали партбилеты. Там же получили заграничные паспорта. Через Ташкент прилетели в Кабул.

На тот момент в Афганистане шла гражданская война, прелюдией к которой стала Саурская революция. Новое правительство Афганистана предложило СССР войти на территорию их страны и навести порядок.

Ульяновских милиционеров, то есть нас, направили в качестве советников для создания народной милиции Министерства внутренних дел Демократической Республики Афганистан, больше известного как царандой.

К 1986 году в Афганистане царандой существовал уже восемь лет, но был в таком плачевном состоянии, что пришлось начинать с нуля.

Сначала подбирали личный состав. В этом помогали местные жители - давали характеристику кандидату. Главное, чтобы он был предан Саурской революции.

Кроме формирования царандоя, перед советниками стояли и другие задачи: обучение личного состава, оборона города Файзабад, а также иных населённых пунктов, создание там отрядов внутренних войск и ведение оперативно-­разыскной деятельности.

«Спокойная» война

Первый раз я попал под огнемётный огонь на аэродроме в Кундузе, куда нас привезли из Кабула. Потом советников переправили на «вертушках» в Файзабад. Неделю мы жили в тишине. Я даже местных спросил: «У вас спокойно, никто не стреляет. Когда война-то будет?» Те отвечают: «Подожди, будет». А через некоторое время начался обстрел.

Взрывной волной меня отбросило так, что я улетел в небольшое ущелье. Потерял сознание. Когда очнулся, вокруг ни одной живой души, автомата тоже нет. Стало страшно, началась истерика, но взял себя в руки и выбрался оттуда.

Потом раз в неделю душманы обязательно обстреливали. Но нам меньше доставалось, чем военным. Советники жили вместе с местными, можно сказать, ели из одного котла. Каждому из нас они давали прозвище. Меня назвали «шурави мухабера мушавер», что в переводе означает «советский специалист по связи».

Наше подразделение стояло на окраине города Файзабад (расположен в Раштской долине, на границе бывшего СССР, на 50 км восточнее города Душанбе. - Прим. авт.). Прикрывали его от возможных проникновений бандформирований. У главного советника было пять подчинённых советских милиционеров и 15 человек афганских сорбозов (солдат). Конечно, среди тех, кто рвался в ряды народной милиции, было много завербованных бандами душманов.

Бандформирования насаждали среди местных вражду с «неверными» советскими военнослужащими. В этих условиях приходилось работать с населением, старейшинами, духовенством, обезвреживать банды, устанавливать контакты с главарями отдельных вооружённых формирований и склонять их на сторону государственной власти. При этом бандита от мирного жителя было не отличить: сегодня он кланяется, руки целует, а завтра берёт винтовку и в тебя же стреляет.

Купим жену

Советские советники вербовали агентов среди местных жителей, чтобы узнать ценную информацию: к примеру, где находятся оппозиционные группы, кто главарь, кто и как связан с западными агентами.

Сделать это было непросто. Но деньги решали многое. Помогало знание советниками местных обычаев. Например, в Афганистане мужчине, решившему жениться, надо заплатить за невесту калым - 100 тысяч афгани. Сорбозы получали только несколько афгани в месяц. Вот и представьте, сколько пришлось бы копить на покупку жены, обеспечивая при этом и себя самого.

Были случаи, когда мы делали и такие предложения: «Будешь служить революции, купим тебе жену». Иногда за информацию расплачивались ящиками от снарядов, которые очень ценились в Афганистане - местные жители делали из них мебель: столы, стулья. Частенько мы с ними делились и продуктами. За это тоже можно было получить ценные сведения.

Призыв в народную армию, которая стояла на страже Саурской революции, осуществлялся свое­образно. Сорбозы приходили в кишлак и выгоняли всех молодых людей (мужчин до 50 лет. - Прим. авт.) на улицу. Тех, кто не служил в течение последних двух лет, забирали. Причём учитывался и срок службы в бандформировании. Бандиты выдавали справку, подтверждающую участие данного жителя в военных действиях. Если подобного документа не было, молодому человеку давали в руки автомат, и он шёл служить. В результате мужчины служили половину сознательной жизни, через каждые два года.

Спас местный обычай

Однажды одного майора кто‑то укусил - то ли змея, то ли скорпион, он не заметил. Начался жар, он бредил и метался. А у нас даже сыворотки не было. Не знали, что делать. Потом положили пострадавшего на ишака и спустились в кишлак.

Пришли в дом отца главаря банды и потребовали вылечить сослуживца. Ушли, оставив больного. А тут начались продолжительные обстрелы, и только через две недели мы смогли вернуться в кишлак.

Заходим в дом, а там сидит наш здоровый товарищ. Выходили его старухи: мазали чем-то, отпаивали травами. Спрашиваем: «Почему тебя «духи» не тронули?» «А я, - говорит, - за порог дома не выходил». По их обычаям, если зашёл в дом - ты гость, которого никто не имеет права обидеть. Оказывается, даже главарь банды спускался с гор, посмотрел на него и ушёл, пальцем не тронул. А если бы вышел советник во двор, его мог убить даже хозяин дома, и ему была бы «большая хвала». Так майор выжил.

Мой боевой товарищ Юрий Плугин участвовал в операции по освобождению нашего солдата из плена. Молодой боец Александр Ревакин (фамилия изменена. - Прим. ред.) отправился по горам в расположение полка. По дороге заблудился и был захвачен боевиками.

Солдата ждала смерть, но он схитрил, назвав себя майором. Тогда душманы решили продать его в Пакистан. Юрий Плугин нашёл отца главаря бандформирования. Через родственника договорились обменять солдата на трёх захваченных нами в плен бандитов.

Афганская правительственная служба безопасности и Исламская партия Афганистана были против. Но Плугин взял всю ответственность на себя. Освободив трёх пленников, дал им машину, и они уехали в горы. А к бандитам поехал отец главаря, старейшина кишлака. Восемь часов в томительном ожидании провёл весь состав советнического аппарата. В эти часы решалась судьба Плугина и рядового Ревакина. Риск оказался оправдан, солдата освободили из лап бандитов и возвратили матери живым.

Прослужив в Афганистане два года, я вернулся в августе 1988‑го. Дома ждали жена и двое детей. Снова пошёл работать в родную милицию. Позже ездил ещё в одну горячую точку - на Северный Кавказ. Но это другая вой­на и другая история...

Ирина АНТОНОВА
Фото из личного архива Владимира Мельникова
Ульяновская область

14.01.2018

партнёры