Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

Иван Лужин: декабрист-искусствовед

Он сосватал Пушкина, принёс в Царское Село весть о гибели Лермонтова, в его доме читал свои произведения Гоголь.

В оценках современников Иван Дмитриевич Лужин предстаёт неоднозначной фигурой. То его ругали друзья, то хвалили недруги... Найти сведения о нём оказалось непросто, да и данные часто противоречат друг другу. Что ж, попробуем объединить разрозненную информацию и составить хотя бы примерную картину жизни и деятельности московского обер-полицмейстера 1844-1854 годов.

Завсегдатай салонов

Родился Иван Лужин в 1802 году в селе Вечерлей Ардатовского уезда Симбирской губернии. Детство провёл в Москве и получил обычное дворянское домашнее образование. Когда умер его отец, полковник, участник войны 1812 года, судьбой юноши занялся дядя, который отвёз Ивана в Петербург, где молодого человека зачислили на службу в лейб-гвардии Конный полк.

Теперь перенесёмся на Сенатскую площадь, где восстали декабристы. Оказывается, наш герой чуть было не встал в один ряд с революционерами. В биографическом справочнике «Декабристы», вышедшем в 1988 году в издательстве «Наука», есть сведения об Иване Дмитриевиче Лужине. Каким образом будущий обер-полицмейстер и губернатор Курской и Харьковской губерний мог оказаться в этом списке? Как сообщил царской следственной комиссии декабрист Алексей Плещеев, корнет Иван Лужин знал о существовании Северного общества и даже готов был в него вступить. Но этому помешал его отъезд в отпуск. Мы так и не узнаем, почему Следственный комитет решил оставить Лужина вне подозрений, и дальнейшая карьера корнета протекала весьма удачно. Уже в январе 1826 года он получил звание поручика, а в декабре 1829-го стал штаб-ротмистром.

До 1844 года Иван Дмитриевич появлялся в Москве только во время отпусков. Но иногда призывала и служба. Так, в 1826‑м он присутствовал на Высочайшей коронации. Но речь сейчас пойдёт о другом. О литературе и искусстве. 1820-1830-е годы принято называть «пушкинским временем» или «временем салонов» - литературных, музыкальных, театральных. Лужин был их завсегдатаем. Он знакомится с Александром Пушкиным, Михаилом Лермонтовым, Михаилом Салтыковым-Щедриным, Иваном Панаевым и многими другими писателями и поэтами.

В 1830 году Лужин стал посредником в сватовстве самого Пушкина! Биограф великого поэта и издатель журнала «Русский архив» Пётр Бартенев писал: «Зная, что Пушкин давно влюблён в Гончарову, и увидев её на балу у князя Д.В. Голицына, князь Вяземский поручил И.Д. Лужину, который должен танцевать с Гончаровой, заговорить с нею и с её матерью мимоходом о Пушкине с тем, чтобы по их отзыву доведаться, как они о нём думают. Мать и дочь отозвались благосклонно и велели кланяться Пушкину. Лужин поехал в Петербург, часто бывал у Карамзиных и передал Пушкину этот поклон».

По семейным обстоятельствам

В 1831 году Иван Дмитриевич женился на Екатерине Илларионовне Васильчиковой - дочери влиятельнейшего человека при царском дворе, после чего его карьера резко пошла вверх. В семье родились сыновья Дмитрий, Василий, Илларион и дочь Вера, в замужестве - княгиня Салтыкова-Головкина.

Молодожёны поселились в доме Иллариона Васильевича. Он был одним из самых отчаянных и бравых русских генералов. Пользовался доверием Павла I, Александра I, Николая I. Последний говорил о нём: «Государи должны благодарить небо за таких людей». Четыре месяца после свадьбы Иван Лужин находился в отпуске «по семейным обстоятельствам», а вернувшись на службу, был зачислен в свиту царя в должности флигель-адъютанта. Это, конечно, был свадебный подарок тестя. Иван Лужин попал в близкое окружение государя.

Кстати, именно Лужин первым привёз в Царское Село известие о смерти Михаила Лермонтова. Он же позднее передал Николаю Карамзину слова, явившиеся первой реакцией Николая I. В журнале «Русский архив» за сентябрь 1911 года мы читаем: «Государь, по окончании литургии войдя во внутренние покои дворца кушать чай со своими, громко сказал: «Получено известие, что Лермонтов убит на поединке, - собаке собачья смерть!» Сидевшая за чаем великая княгиня Мария Павловна вспыхнула и отнеслась к этим словам с горьким укором. Государь внял сестре своей (…) и прошедши назад в комнату перед церковью, где ещё оставались бывшие у богослужения лица, сказал: «Господа, получено известие, что тот, кто мог заменить нам Пушкина, убит».

В марте 1844 года, через два года после смерти жены, Лужин вновь приезжает в Москву «по домашним обстоятельствам». Этот отпуск он полностью посвятил своим сыновьям - решил записать их по дворянству. Уложиться в 28 отпускных дней не вышло: из-за различных бюрократических проволочек вопрос о дворянстве младшего сына остался открытым. Лужин был вынужден остаться в Москве. В дело по просьбе Васильчикова вмешался царь. А в октябре в Петербурге принято решение о назначении Лужина московским обер-полицмейстером. Так нежданно-негаданно вместо отпуска «по семейным обстоятельствам» Иван Дмитриевич на целое десятилетие остался на руководящей должности в Первопрестольной. Поселился новый обер-полицмейстер с четырьмя детьми в казённом доме на Тверском бульваре, где с 1830 года жили его предшественники.

«Негативных эмоций не вызывает»

В Москве Иван Дмитриевич встретил свою последнюю любовь - Наталью Алексеевну, жену графа Орлова-Денисова (в девичестве Шидловскую). Современники неоднократно отмечали его многолетнюю влюблённость в графиню, закончившуюся браком, только когда она потеряла мужа, а жениху исполнилось 55 лет.

В 1848 году на должность генерал-губернатора Москвы был назначен граф Арсений Закревский, который в воспоминаниях современников описан как человек раздражительный, себялюбивый и хвастливый. Новый градоначальник мог любого человека в любую минуту отправить, как выражался Михаил Салтыков-Щедрин, «ловить тюленей». Для Закревского единственным законом было его собственное решение. Он сразу невзлюбил Ивана Дмитриевича, обзывал за глаза «бабой», считая того слишком мягким для начальника полиции большого столичного города.

Интересна история, когда в Голутвинском переулке заработала фабрика купца Михаила Рябушинского, производящая шерстяной и полушёлковый товар. Лужин, обеспокоенный тем, что предприятие открыто без разрешения властей в частном доме, пишет рапорт генерал-губернатору: «…фабрика заведена им в 1846 году в доме Комитета Человеколюбивого общества, а оттуда в 1847 году переведена в собственный его дом, но разрешения на существование этого заведения он, Рябушинский, никакого не имеет, кроме получаемых им из Дома Московского Градского Общества купеческих свидетельств…» Нарушение порядка было в глазах Закревского одним из самых тягчайших преступлений, так что самовольное открытие фабрики могло для Рябушинского и его семьи закончиться весьма плачевно.

Но в ту пору Арсений Андреевич был озабочен другой проблемой - вырубкой подмосковных лесов. Растущая промышленность требовала всё больше топлива для машин. Поэтому Закревский заставлял всех содержателей фабрик отказываться от дров в пользу торфа. В итоге градоначальник не только оставил безнаказанным самоуправство купца, но даже выдал разрешение на фабрику, в котором отдельным пунк­том было прописано максимальное использование торфа!

В оценках же современников главный полицмейстер Москвы предстаёт совсем иным человеком. В одном из писем к писателю Николаю Гоголю фрейлина русского императорского двора Александра Россет-Смирнова рассказывает: «Лужин - удивительный полицмейстер... Он так добр и благороден, вместе и строг, и нравственен во всех отношениях; но что может отдельное лицо?»

И ещё одна оценка: «Полицмейстер И.Д. Лужин - человек порядочный, негативных эмоций не вызывает». Сослуживцы отмечали в его работе «распорядительность и стремление к новшествам». С уважением относились к нему и московские простолюдины. Одно упоминание его имени наводило страх на грабителей.

Даже герценовский журнал «Колокол» признавал, что Лужин «безукоризненно исполнял свою должность», хотя как-то раз Александр Иванович в революционном запале всё-таки серьёзно «приложил» обер-полицмейстера, наградив характеристикой «доносчик». А ведь именно он, когда в Петербурге Герцену отказали в заграничном паспорте, выправил тому необходимые документы и помог выехать из России…

От императора - благодарность

Лужин интересовался изящными искусствами и умел их ценить, состоял членом Московского художественного общества. В обер-полицмейстерском доме держала литературный салон его сестра Мария Ховрина. У Лужиных бывали в гостях все знаменитые русские писатели и поэты того времени: Виссарион Белинский, Николай Станкевич, Сергей Аксаков, Алексей Хомяков и многие другие. В этом доме читал свои новые произведения Николай Гоголь. Неизменным участником собраний был сам обер-полицмейстер. Присутствие Лужина совсем не мешало литераторам сходиться в откровенных спорах, они совершенно не воспринимали его в качестве полицейского-надзирателя.

В частности, он руководил расследованием нашумевшего дела писателя Александра Сухово-Кобылина об убийстве парижской модистки и московской купчихи Луизы Симон-Деманш 7 ноября 1850 года. Этот процесс длился целых семь лет. За эти годы Сухово-Кобылин дважды подвергался аресту; во время пребывания на гауптвахте он завершил работу над своей первой пьесой «Свадьба Кречинского».

Дело, расследованием и изучением которого, помимо московского обер-полицмейстера, занимались вышеупомянутый Закревский, министр юстиции Виктор Панин, члены Сената и Государственного совета, завершилось оправданием Сухово-Кобылина. Следствие так и не дало ответа на вопрос о том, кто убил Симон-Деманш…

Несмотря на конфликт Лужина и Закревского, обер-полицмейстера часто награждали: в январе 1846 года Лужин получил благодарность от императора за проведённую в Москве операцию по поимке воров, похитивших крупную сумму денег, за 1849-1851 годы он получил ордена Святого Станислава первой степени, Святого Георгия четвёртой степени и Святой Анны первой степени. В мае 1854 года Ивана Дмитриевича назначили состоять при МВД, а это означало перевод в недалёком будущем в губернаторское кресло.

В дальнейшем, состоя на службе сначала начальником Курской губернии, затем Харьковской, особого следа на этом поприще не оставил, пытался на свой лад обустроить делопроизводство в канцелярии, увольнял одних чиновников и принимал на службу новых.

Гонорар для Саврасова

После отставки в 1860 году Лужин вернулся в Москву. Интересно, что Иван Дмитриевич помог состояться великому русскому художнику Алексею Саврасову. Отец начинающего живописца не одобрял выбранного сыном занятия и отказал тому в деньгах на оплату учёбы в Училище живописи, ваяния и зодчества. После знакомства с картинами юного таланта Лужин поддержал Саврасова. В результате юноша получил возможность без помех посещать занятия. В летнее время молодой художник жил в усадьбе Лужина в подмосковном Григорове и первый гонорар за свои живописные работы получил от Ивана Дмитриевича.

Саврасов пишет здесь картины «Камень в лесу у Разлива» и «Вид в окрестностях Москвы». На последней он изобразил вторую жену Лужина и его дочь от первого брака. Картина примечательна тем, что на заднем фоне можно увидеть усадебный дом и церковный купол - единственный источник, позволяющий частично восстановить внешний вид усадьбы того времени. Тогда ядром усадебного комплекса был двухэтажный господский дом. На одной оси с домом располагался деревянный храм Спаса Нерукотворного. Рядом с домом находились конюшня, сараи, домики для слуг.

Вероятно, Лужин не был сторонником крепостного права, поскольку к 1863 году освободил от зависимости всех крестьян, которыми владел.

Умер Иван Дмитриевич Лужин в апреле 1868 года. Его похоронили в Григорове возле Спасской церкви.

До наших дней от усадьбы сохранилось немногое: стены храма, остатки старого парка, в котором росли кедры и лиственницы, пруды…

Антон ПОЛЫНОВ

04.03.2017