Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

За Страуса ответил полицмейстер

Осенью 1837 года в Российской империи открылась Царскосельская железная дорога - первая в стране. Она связала Петербург с Царским Селом, Павловском и вскоре стала весьма популярным развлечением. Ответственность за обеспечение порядка на станциях возложили на обер-полицмейстера в столице и полицмейстеров в дворцовых городах.

Для здоровья жителей

За два года до этого события, в 1835-м, в Россию прибыл профессор Венского политехнического института Франц Антон Риттер фон Герстнер. Он подал Николаю I записку с изложением пользы прокладки рельсовых путей из столицы в Царское Село и Павловск. Необходимость строительства мотивировал тем, что жителям Санкт-Петербурга нужно проводить лето за городом.

«Многие жители при быстроте сообщения приобретут дачи или совсем поселятся в тех местах, а ещё больше публики привлекут загородные прогулки, - говорилось в документе. - Движение по рельсовым путям произведут паровые машины, каждая из которых может перевозить до 300 человек».

Чтобы окончательно убедить императора, Герстнер сослался на то, что железную дорогу можно использовать для доставки товаров и продуктов, необходимых Царскому Селу и Павловску.

Без алкоголя и музыки

После того как проект реализовали и поезда принялись циркулировать, на станции в Царском Селе открыли гостиницу. Император запретил в ней звуки музыки и торговлю алкогольными напитками. Из развлечений дозволил только бильярд. Но беспорядки всё равно случались. Поэтому в часы прибытия и отбытия поездов монарх повелел, чтобы на станциях присутствовали плац-майор от военного ведомства и полицмейстер от полиции.

Вскоре утвердили и правила проезда по железной дороге. В соответствии с ними фамилии всех купивших билеты на поезд или, как тогда говорили, паровоз, заносились в специальную регистрационную книгу. Пассажиры были обязаны указать даже цель поездки по железной дороге.

Списки покупателей билетов представлялись обер-полицмейстеру Петербурга. Это правило касалось даже иностранных принцев и принцесс, особ августейшей фамилии и императора.

Первые ЧП

Вскоре одна из газет отмечала: «Ныне в Петербурге уже никто не боится железной дороги… В некоторые поездки - утром и особенно вечером - нет ни единого пустого места».

Но, несмотря на принятые меры безопасности, несчастных случаев избежать не удалось. В апреле 1838 года, когда паровоз с девятью вагонами следовал в Царское Село, в последнем из них вспыхнул пожар. В вагоне ехали 40 служителей Зимнего дворца. Багаж состоял из серебряных шандал в сундуках, восковых свечей в корзинах и ливрейного платья служителей в узлах. Когда до места назначения оставалось четыре версты, багаж объяло пламенем. Согласно полицейскому протоколу, «без повреждения сняли только два сундука, а из серебряных вещей часть расплавилась, а часть испорчена при тушении, а ливрейные платья, как и другие вещи, сгорели полностью». По мнению пассажиров сгоревшего вагона, причиной пожара стала залетевшая искра.

Дворцовые города посещали не только по долгу службы. Жители Петербурга любили отправиться за город погулять. Надышавшись воздухом, разгорячённые крепкими напитками отдыхающие спешили в Петербург, порой пренебрегая благопристойностью. Например, купец первой гильдии Буль и отставной корнет Шибель, имея билеты на паровоз, отправляющийся в два часа ночи, решили ехать часовым и, расталкивая постояльцев гостиницы, устремились на галерею к экипажам. Когда дорогу буянам преградили офицер и рядовой жандармской команды, компаньоны устроили дебош. За это обоих арестовали, а заодно и пытавшегося отбить их у полиции иностранного механика Сагия.

Случай в багажном вагоне

Воскресным августовским вечером на павловский вокзал перед самым отходом паровоза прибыла компания из шести человек и потребовала билеты до Царского Села. Их не оказалось - всё уже раскупили. И смотритель станции заявил: «Раз вам так надо, пожалуйте в багажный вагон». Компания радостно согласилась, хотя он и представлял собой открытую площадку. Пассажиры расположились там вместе с чемоданами, лошадью и служащим железной дороги унтер-офицером Афанасьевым.

При подъезде к Царскосельской станции багажный вагон столкнулся со встречным паровозом. Поняв, что они не разойдутся с приближающимся поездом, пятеро товарищей и… лошадь успели выпрыгнуть из вагона. А один молодой человек - аптечный помощник Бергман, будучи сильно пьян, замешкался, упал на рельсы, и ему раздробило ноги колесом паровоза.

Составлявшего протокол полицмейстера Царского Села Петра Ивановича Яковлева поразила выдержка не поддавшегося панике унтер-офицера. В момент столкновения он «продолжал сидеть и остался невредимым».

Историю замять не удалось

Не все происшествия на «железке» предавали огласке. Так, 12 августа 1840 года в правление общества Царскосельской железной дороги обратился земской исправник. Он заявил, что общество не поставило в известность земскую полицию о происшествии в минувшую ночь на девятой версте, хотя среди пассажиров есть убитые и раненые, которые «убраны с места по распоряжению самих господ директоров общества». Земской исправник потребовал предоставить сведения о происшествии, составить список пострадавших и выражал уверенность, что в соответствии с законом всем им будет оказана материальная помощь.

Король вальсов устал от концертов

Для развлечения публики общество Царскосельской железной дороги устроило в павловском вокзале концертный зал. Начиная с 1856 года на протяжении многих лет оркестром дирижировал король вальса Иоганн Штраус. Тридцатилетний красавец с пышными усами вызывал такой восторг у дам, что после концерта они толпой сопровождали маэстро до дома, чуть не на руках несли.

Летом 1860 года в павловском вокзале проходил бенефис Штрауса - грандиозный маскарад с танцами. Во время танцев Штраус вдруг исчез с эстрады, поручив управление оркестром одному из скрипачей. Заметив это, публика «потребовала бенефицианта», но Штраус почему-то так и не явился. Кое-кто утверждал, что тот пошёл пить пиво. Возмущённая толпа разломала стулья, пюпитры, инструменты и прогнала музыкантов. Зрители бушевали до тех пор, пока не прибыл двухчасовой ночной поезд.

Вскоре, узнав о пожертвовании маэстро 600 рублей в пользу погорельцев Большой Охты, публика забыла обиду и вновь пребывала в восторге от Штрауса, которого газеты того времени почему-то называли Страусом.

А за допущение беспорядков во время бенефиса музыканта ответил полицмейстер Павловска майор Николай Алексеевич Филатьев. Его посадили под арест на четверо суток.

Шли годы, Штраус разбогател, удачно женился, потребовал от общества Царскосельской железной дороги большие деньги за свои концерты в павловском вокзале и получил отказ. Видимо, обидевшись, маэстро сообщил другу, что ему надоело «играть каждый день перед одной и той же публикой или, вернее сказать, перед старыми бабами и подвыпившими военными».

В 1872-м Иоганн Штраус нарушил контракт с обществом Царскосельской железной дороги и уехал в Америку, где только за один концерт ему заплатили 100 тысяч долларов. Общество обратилось в суд и выиграло процесс. С венской знаменитости взыскали неустойку в размере пяти тысяч рублей. В Россию его больше не приглашали, но благодаря обществу Царскосельской железной дороги имя Иоганна Штрауса навсегда осталось в истории Павловска.

Любовь САФРОНОВА,
кандидат исторических наук
г. Санкт-Петербург 

11.01.2018