Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Партнёры|Контакты

Интервью / Выступления

Игорь ШУНЕВИЧ: «Служить людям, а не цифрам»

4 марта белорусская милиция отметила 100-летие со дня своего образования. Подводя черту целой эпохе деятельности ведомства, Министр внутренних дел Республики Беларусь Игорь Шуневич рассказал об основных проблемах, с которыми пришлось столкнуться правоохранителям за столь долгий срок существования структуры, и о результатах, достигнутых белорусскими стражами правопорядка.

– Игорь Анатольевич, чем за прошедший век стала милиция для Беларуси?

– Из стихийного народного ополчения в начале прошлого века милиция превратилась в очень мощную и надёжную опору государственности в стране, в структуру, которая выполняет весьма серьёзные задачи обеспечения национальной безопасности и охраны общественного порядка. Причём милиция отвечает за высокое качество этих услуг. Я подчеркну, говоря современным коммерциализованным языком, это действительно оплачиваемые народом услуги.

И они оказываются в достаточной степени, чтобы гарантировать поддержание высокого уровня порядка и безопасности. Кроме того, нынешняя милиция развивается не менее динамично, чем развивается преступность, которая неуклонно прогрессирует вместе с цивилизацией. Чтобы отвечать современным вызовам и угрозам, необходимо быть не просто на шаг впереди, но и, образно говоря, лететь со скоростью локомотива. Сегодня у нас это получается. МВД – хорошо оснащённое ведомство с высокоорганизованным и подготовленным офицерским корпусом, которое может выполнить любую задачу по обеспечению правопорядка и гарантировать людям защиту их прав и свобод.

– Какова сегодня народная оценка работы сотрудников МВД? Расскажите о результатах исследований общественного мнения, которое вы регулярно проводите?

– По данным 2016 года, органам внутренних дел доверяют более 65% опрошенных. Респонденты считают, что стражи порядка стали эффективнее противодействовать коррупции, пьянству и самогоноварению, надежнее обеспечивать безопасность дорожного движения и более результативно осуществлять профилактику правонарушений среди несовершеннолетних. Повысилась оценка населения и по критериям оперативности реагирования нарядов милиции на обращения граждан, а также качества их рассмотрения. Большинство участников опроса отметили, что безопасно чувствуют себя как дома, так и в общественных местах.

Примечательно, что 68% опрошенных в прошлом году заявили о готовности оказывать милиции посильную помощь в борьбе с преступностью.

Для нас важны и те предложения, которые поступают от граждан и способствуют повышению уровня общественной безопасности. За 2016 год органы внутренних дел реализовали 80% инициатив такого рода.

Здесь уместно вспомнить, что, по данным популярного международного ресурса, Беларусь вошла в топ-10 стран с наименьшим уровнем преступности и высоким уровнем безопасности.

– Был ли период в истории, когда бы всё без исключения население было удовлетворено работой милиции?

– Увы, это невозможно. Какая-то часть людей всегда будет недовольна по той простой причине, что она является объектом нашего правового воздействия. Я говорю не только о нарушителях закона, но и об их родственниках, знакомых, в целом о круге их общения. Причём эти люди, может быть, и не придерживаются преступного мodus operandi, способа действий, но они всё-таки относятся к милиции негативно. Кроме того, надо понимать, что работа органов внутренних дел поневоле ассоциируется с чьими-то бедами, болью, потерями. На этом фоне и обыденная каждодневная работа милиции, зачастую сопряжённая с риском для жизни, и самые выдающиеся поступки её сотрудников не так заметны, как в других профессиях.

Я считаю, что людям важнее конечный результат нашей работы – ощущение безопасности и спокойствия, а не героические усилия по достижению этого результата. Поэтому мне кажется, что самая благодарная оценка нашего труда – это когда милицию вообще не замечают, то есть у граждан нет поводов вспоминать о её существовании.

– Расскажите о самых громких преступлениях, которые удалось раскрыть милиции за последние годы?

– Начну, пожалуй, с первого в истории Беларуси дела крупной сети распространителей психотропов – преступной организации Зайцева. Наркоторговцы через сеть интернет-магазинов вели свой бизнес не только на территории Беларуси, но и в России, Казахстане, Украине. Руководителем и идейным вдохновителем группы был Юрий Зайцев, который сейчас находится в международном розыске. В марте 2016 года 11 участников криминального сообщества были осуждены на сроки от 9 до 19 лет лишения свободы. Сотрудникам правоохранительных органов удалось не допустить распространения более чем 36 килограммов психоактивных веществ и 200 тысяч так называемых «марок», часть из которых уже была обработана специальными реагентами и подготовлена для продажи.

Большой общественный резонанс получило «дело 17». Преступная организация Константина Вилюги «отличилась» тем, что стала самой крупной наркодилерской сетью в Беларуси. Наркобизнес работал по стандартной схеме: распространение психотропов в Беларуси и России шло через сеть интернет-магазинов. Доход криминальной структуры предположительно оценивается в 1,6 миллиона долларов США.

В декабре 2016 года суд приговорил главного фигуранта к 20 годам лишения свободы в условиях усиленного режима с конфискацией имущества. Другие участники получили сроки лишения свободы от 4 до 18 лет.

На слуху у всех судебный процесс в отношении «банды Молнара». Перед судом предстали 28 участников преступной организации и её главарь. Они обвиняются в совершении тяжких и особо тяжких преступлений в Могилевской области с 2009 по 2014 год. Вымогательства, незаконные сделки с недвижимостью, «чёрное риелторство» – далеко не полный список противоправных занятий одной из самых опасных белорусских банд современности.

Также в 2015 году была раскрыта серия изнасилований, жертвами которых стали около 100 женщин. За преступления, совершённые в Беларуси и России в 1994–2014 годах, приговорён к 18 годам лишения свободы в колонии усиленного режима житель Санкт-Петербурга.

– Известно, что жёсткие меры, принятые против торговцев наркотиками, повлияли на ситуацию с этим видом преступлений. Значит ли, что внимание к этой проблеме может быть ослаблено в пользу более насущных вызовов и угроз?

– Никогда, я подчёркиваю, никогда мы не станем уделять меньше внимания этой беде. Мы получили слишком горький урок, когда этого внимания было недостаточно. Говоря простым языком, мы проспали вспышку. Оказались не готовы к экспансии на наш рынок очень серьёзных преступных групп, к массированной электронной торговле наркотиками, к новым формам наркотических средств, которые вызывают привыкание – и убивают тоже – от одной дозы. Да, своевременное принятие юридических и практических мер позволило эту ситуацию если не повернуть вспять, то хотя бы контролировать. И мы ей уже не позволим выйти из-под контроля, потому что преодоление последствий поверхностного отношения к этому социальному феномену обойдётся намного дороже, чем затраты на неослабевающее внимание к нему.

– Если проанализировать этапы становления белорусской милиции, силы правопорядка постоянно реформировались: переподчинялись, сокращались и прирастали новыми подразделениями. Какие уроки из этого можно извлечь?

– Главных уроков – два. Первый: при любых потрясениях мы обязаны сохранить преемственность в работе Министерства, сберечь весь опыт, наработки, традиции, накопленные предыдущими поколениями милиционеров, и, естественно, преумножить их. Второй урок: развитие должно быть поступательным, эволюционным, без резких метаний. Потому что глобальные эксперименты в правоохранительной системе, во-первых, не продиктованы необходимостью, то есть самой жизнью, во-вторых, история показывает, что многие эксперименты потом приходится нивелировать, устраняя их последствия. Поэтому мы идём по пути реформирования, что называется, «на мягких лапах» – очень осторожно, чтобы не наделать ошибок, чтобы нашим последователям потом не пришлось их исправлять.

– Как будет в дальнейшем происходить реформирование органов внутренних дел? Нередко звучат идеи о радикальных преобразованиях: мол, следует распустить все службы и набрать их заново, пропустив кандидатов через жёсткую аттестацию.

– Я изучал опыт бывших советских республик, решивших пойти по такому пути. Изучал не по красивой картинке, которую составляют новая форма, американские машины и улыбчивые полицейские. Смотрел на то, как поставлена работа: графики, нагрузка и, главное, эффективность. И теперь могу ответственно заявить, что по этому пути роковых ошибок мы не пойдём. Отказаться от векового опыта, забыть всё, что наработано, уложить машину правоохранительной системы в чужую матрицу и заставить её шестерёнки слаженно крутиться – это не удалось никому.

И сколько бы масла в виде модных фуражек и западных пистолетов на эти шестерёнки ни лили – ситуация не улучшается. Ссылаясь на этот опыт, никто почему-то не говорит об уровне преступности, об уровне раскрываемости преступлений – о тех реперных точках, на которых, собственно, основывается результативность работы всего правоохранительного блока.

Да, улыбчивый, будто с картинки, страж порядка – это здорово, это красиво. Будет и у нас так со временем. Но сегодня основной продукт, который ждут люди, – это эффективная борьба с преступностью, с вытекающей отсюда защищённостью граждан и раскрываемостью преступлений. А раскрываемость у нас, кстати говоря, намного выше, чем в других странах и, в частности, во многих бывших советских республиках.

– В рамках реформирования планируется провести оптимизацию функций и структуры Министерства. Что конкретно под этим подразумевается?

– Мы сегодня можем меньшим числом сотрудников выполнять те же задачи практически с тем же результатом, поэтому некоторое количество личного состава будет сокращено. При этом ни один милиционер из органов внутренних дел в приказном порядке уволен не будет. Сами уволятся те, кто не пожелает или не сможет дальше работать. Также будут сокращены вакантные должности, которые сейчас имеются в МВД. Ни одна из служб не останется вне этого процесса. Каждый руководитель пересмотрит штатную структуру своего подразделения и в ближайшее время будет защищать её новый вид под моим контролем с точки зрения изыскания резервов, сокращения численности и, возможно, упразднения каких-то рудиментарных функций.

– Как улучшатся условия службы для тех сотрудников, которые останутся в МВД после оптимизации? Нагрузка на них наверняка возрастёт. Чем это компенсируется?

– А ничем. Никакой специальной компенсации никогда не было и сейчас не будет. Монетизировать отношения в органах внутренних дел, вообще в офицерском корпусе – последнее дело. Может, прозвучит несколько пафосно, но говорю как есть: главная потребность офицера должна быть в служении своему народу. А зарплата – лишь средство не отвлекаться при этом на удовлетворение бытовых, материальных потребностей. Да, она станет больше за счёт экономии средств, мы уже получили соответствующее распоряжение Президента. Также никуда не денутся поощрения, премии, награды и звания. Но главное – не в этом, а в практической реализации принципа «лучше меньше, да лучше». Офицерский корпус Министерства внутренних дел станет компактным, более профессиональным, мотивированным и более высокооплачиваемым, если ваш вопрос был об этом.

– Какие ещё нововведения ожидаются в правоохранительной сфере? Насколько они связаны с высокими технологиями?

– Уже сегодня на службе у милиции находятся технологические новинки, о которых 20 лет назад никто и не мечтал. Вот кто мог предположить, что инспекторов дорожно-патрульной службы во многом заменят фоторадары, беспристрастно ведущие контроль скорости и в автоматическом режиме отсылающие в инфоцентр фотографии нарушившего автомобиля с чётко видимым номерным знаком? Сегодня мы очень активно работаем над масштабной программой видеонаблюдения, которая позволит охватить не только дороги, но и все общественные места, важные объекты, дворы и подъезды жилых домов. Это позволит не только раскрывать преступления, но во многом и предупреждать их. Мало кто рискнет открыто нарушать порядок, зная, что его действия фиксируются объективом видеокамеры. Также в программу будут включены средства распознавания лиц, то есть она сможет осуществлять и функции розыска. Но задачи этой интеллектуальной системы ещё шире: она будет реагировать на оставленные без присмотра сумки, к ней могут подключаться различные тревожные датчики, например, по линии МЧС или Департамента охраны.

– Доживем ли, в конце концов, до роботов-полицейских?

– Если отвечать серьёзно, то надеюсь, что нет. Живое, человеческое, тёплое общение всегда будет цениться выше, чем самое интеллектуальное наполнение холодного железа. Никакой робот никогда не сможет заменить участкового, инспектора по делам несовершеннолетних или оперативника уголовного розыска. Работа милиционера бывает соткана из тончайших эмоциональных нюансов, которые способен распознать и проанализировать только человеческий мозг. Думаю, что никому не придет в голову оставить робота наедине с бандитом, чтобы он побеседовал с ним по душам, или отправить робота разговорить старушку, которая лучше многих знает обстановку вокруг своего дома, или по-отечески побеседовать со школьником, склонным к правонарушениям. Нет, с этим справится только грамотный, профессиональный и человечный сотрудник милиции. Потребность в нем, я убежден, будет только расти, несмотря на самые неожиданные достижения высоких технологий.

– Какие приоритеты выделите в международном сотрудничестве?

– Одним из перспективных направлений развития органов внутренних дел является углубление взаимодействия с правоохранительными органами стран дальнего и ближнего зарубежья.

Мы понимаем, что сегодня только совместными усилиями можно успешно противодействовать преступности, сотрудничая в первую очередь в области информационных коммуникаций, оперативного обмена информацией, расширения транснациональных баз и различных банков данных.

Например, сегодня успешно функционирует Специализированный банк данных Бюро по координации борьбы с организованной преступностью и иными опасными видами преступлений на территории государств – участников СНГ. Происходит постоянный обмен информацией по наполнению этого ресурса и поддержанию в актуальном состоянии информации о лицах, имеющих отношение к организованной преступности, терроризму, незаконному обороту наркотиков, преступлениям в сфере экономики, незаконной миграции, торговле людьми и иным опасным видам преступлений транснационального характера.

За время моего председательства в СМВД были приняты решения, направленные на повышение эффективности борьбы с преступлениями в сфере информационных технологий.

Актуальным направлением практического взаимодействия по-прежнему остаётся противодействие хищениям автотранспорта. Постоянно совершенствуется механизм межгосударственного розыска похищенных транспортных средств и обеспечения их возврата.

С каждым годом становится теснее сотрудничество в сфере борьбы с незаконным оборотом наркотиков и психотропов. Наш опыт в борьбе с синтетическими наркотиками, так называемыми спайсами, инициативы в законодательной сфере и практика применения судебных решений являются передовыми на постсоветском пространстве и активно используются нашими коллегами из других стран.

– И последний вопрос: какое Ваше самое серьёзное достижение на посту министра?

– Мне кажется, мы смогли действующей командой руководства МВД немного поменять философию самого Министерства и, надеюсь, каждого из наших сотрудников. Речь идёт о служении своему народу, а не цифрам и уголовной статистике, что в принципе традиционно ложилось в основу оценки нашего труда ещё со времен Советского Союза. Это для меня не приемлемо, я против формализма.

Поэтому мы сейчас говорим о неформальном отношении к службе и к делу, об изменении психологии отношения наших сотрудников к своей работе. Если все они будут помогать людям, действовать исходя из внутренних потребностей, а не из-за опасений быть уличённым в неисполнении каких-то внутренних инструкций, это будет самое большое достижение.

Роман Рудь
газета «СБ. Беларусь сегодня»

12.04.2017